Штаб ЦОП (разрушен) Темницы


Переход —--> Поместье Де Вито
7 января 851
Липкие тошнотворные видения волнами заполняли сознание. Раздавленные изувеченные трупы, кровь на кипенно-белом полу, всюду крики, боль и смерть. Мерзкий гигант убивает маму, ломая ее тело, будто бы куклу. Лицо отца – отчаянное, в слезах, он говорит что-то, но звука нет, только мертвенно-бледные губы раскрываются, выбрасывая слова, которые так и не достигают слуха. И снова вокруг странные люди, которых он видит впервые, но будто бы знает, и холодный ветер развивает длинные волосы, ему немного страшно, но душу наполняет мрачная решимость.
Как только сознание стало выплывать из наркотического сна, видения тот час растворились из памяти без следа, как и всегда. Голова Эрена была словно ватной и гудела, хотя место, куда пришелся удар ЦОПовца, давно зажило. Воспоминания случившегося, мутные и неясные, ждать себя не заставили, добавляя головной боли. Последнее, что помнил Эрен, это ощущение, что его бедро обожгло. Он не придал ощущению особого значения, полагая, что очередная шальная пуля оцарапала его на бегу. Ровно до тех пор, как правая нога не начала отниматься. Пришлось затормозить и вытащить дротик, торчащий из ноги. Эрен даже еще не успел осознать, что это, а действие препарата, которым был начинен злосчастный дротик, уже началось, судя по всему, в него вбухали пару лошадиных доз. Каким образом в таком состоянии Эрен не попал под пули, оставалось загадкой. Если только Стенодержатель, в которого Йегер никогда и не верил, действительно существовал, то не иначе как он накрыл Эрена своим саваном, спасая от выстрелов. А вот Анакоре такой удачи не досталось, Йегер как раз развернулся и рвался ей навстречу, когда девушка упала от очередного на этот раз меткого выстрела, и под ее лежащим на полу телом быстро начала собираться кровавая лужа. Эрен что-то кричал, кажется, просил не стрелять, пытался перебороть действие наркотика, сковавшего все тело, мешающего не только двигаться, но и связно соображать, заставляющего картинку перед глазами расплываться в мокром пятне, а быть может, это были слезы, что текли по щекам без остановки. Затем короткий болезненный удар, и единственная мысль, которую он так и не успел озвучить – «вы совершаете ошибку», а дальше темнота.
Эрен задергался, пытаясь осмотреться. Картинка все еще несколько расплывалась перед глазами, вокруг была сплошная темень, однако углядеть почти знакомые сырые заплесневелые каменные стены подземелья да прочную металлическую решетку он смог. И еще он понял, что в этой темнице он один. Выходит раненую Анакору бросили умирать в доме, рядом с которым бушевал титан? Или… ее убили? От такой простой и ясной мысли, пришедшей в голову, Эрен застыл, а затем ткнулся лицом в лежанку, пропахшую гнилой соломой, и пару раз стукнул лбом об нее, замирая на несколько секунд. Душу затопила волна отчаяния, от которой хотелось завыть. Отчаяние почти сразу сменила дикая ярость, Йегер задергался с удвоенным усилием, но его тело было накрепко связано, не давая сделать даже одно лишнее движение, во рту же был кляп, что мешал сжать зубы.
«Почему? Почему?! Твари, ублюдки!! За что они убили всех?! Да как они только посмели?!»
Следом за яростью пришло жгучее чувство вины. Все верно, это он во всем виноват. Все беды лишь от него одного. Если бы только он послушал свой внутренний голос, если бы сбежал тогда из поместья, как только узнал о падении штаба, ничего этого бы не случилось. Даже если бы его схватили, больше никто не пострадал бы. Но Эрен вновь ошибся, в очередной раз он сделал неправильный выбор, за который близкие люди поплатились жизнями. Эрен тихо завыл, не в силах держать рвущиеся наружу чувства вместе с очередной порцией слез, которые, увы, ничем и уже никому помочь не могли.
Мне нравится2Показать список оценивших
Autumn Rain 27 мар 2016 в 13:00
7 января 851 г.
На дворе вечер, а дела так и не подведены к логическому завершению – признак неизбежных сверхурочных. Штаб ЦОП претерпел небывалое оживление. С одной стороны, прибыл он – Фейке – с остатками своего отряда и двумя пленниками; с другой, знал он, возвратился Роб с трофеем, судьбу которого определил Ньерд у себя в кабинете; с третьей же – отряд, пущенный по наводке, приволок титаншу и бастарда Рейсса. Такого спроса на тюремные камеры в штабе королевских линчевателей отродясь не было. Марионеточная ли это игра виртуоза нитей и их хитросплетения или просто стечение обстоятельств, Зубная фея не знал, но был уверен, что Каролинг выжмет из каждого арестанта максимум выгоды для себя.
«Что ты задумал, хитрый жук?» – задался вопросом Макс, неосознанно барабаня карандашом по столу во время своих размышлений.
Он ненадолго прикрыл глаза и с хрустом размял затекшую шею. Усталость давила на плечи Фейке, но рядом не было Теи, руки которой могли бы по старой дружбе оказать помощь в снятии этой тяжести. Досадно. Макс глубоко вдохнул и потянулся, а после вновь вернулся к своему делу – заполнению ведомостей о погибших. Полегло две трети вверенного ему подразделения. Это катастрофа.
В помещении было темно – никак десяток метров вниз, считая с уровня земли – и рабочий стол Макса освещали две масляные лампы. Он не терпел работы при плохом освещении. Слепой ЦОПовец – ЦОПовец на пенсии или, на худой конец, работник архива. Ни первое, ни второе Максу не прельщало. Вскоре, он покончил с бумажной волокитой и, оставив ее на столе для переписывания, направился в другую часть подземелья, что отвели для пленников. На ходу Зубная Фея проверил содержимое своих карманов – пара пятимердовых монет все же обнаружилась. Славно. Своим привычкам, сделавшим ему имя, не стоит изменять.
– Фейке, для проведения допроса, – сообщил мужчина часовым, как это было принято. Любые перемещения по подземелью фиксировались на каждом участке, дабы деятельность подразделения всегда была открытой и прозрачной для начальства. Самодеятельности здесь не терпели, и Фейке понимал, что за недавнюю работу в обход начальства он получит по самые помидоры. Или уже получил? На его руках десятки смертей, такой расклад командиров не красит.
Макс вздохнул, устало волоча ноги по каменной кладке пола. Он водил лампой из стороны в сторону, освещая расположившиеся друг напротив друга зарешеченные дыры «каменных мешков». В любом случае, работать надо. Капитан зафиксировал лампу у стены на одном из крюков, скривившись при этом от боли в руке, и подошел к одному из арестантов, скрючившемуся на лежаке.
– Вставайте, – затребовал Макс, меж тем перебирая ключи в связке.
Бородач нехотя заерзал на своем месте, но все же соизволил сесть. На Фейке смотрели два перепуганных глаза, в которых читался вопрос – почему я все еще жив? Действительно, почему? Все просто – Макс предпочитал писать отчеты исходя из настоящих показаний свидетелей, а не таким образом, как Тея – сначала пускать разрывную пулю в голову, а потом думать, что сдавать на стол начальства.
– Количество причиненных Вам увечий будет прямо диаметрально качеству и количеству сказанных Вами сведений, – взглянув на арестанта, на всякий случай сообщил Фейке, а после вновь вернулся к своему занятию. /gif/ – Посмотрим, как Вы это усвоили. Имя?
– Гр-риф. Гриф Каролинг, – ответил заключенный.
– Опа, – Макс застыл, зажав меж пальцев нужный ключ. – Свободен до разбирательств.
Значит, можно перейти сразу к следующему заключенному – Эрену Йегеру. Зубная Фея отворил камеру и присел рядом со скрученным на лежаке мальчишкой.
– Мое имя Макс Фейке, капитан центрального отделения военной полиции, и сегодня нам придется друг с другом пообщаться, – проговорил Зубная Фея, аккуратно извлекая кляп. – Без глупостей, договорились?
GIF2 MB
tumblr_nq22b4VxPw1spwd06o1_500.gif
Мне нравится2Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс 28 мар 2016 в 23:37
Autumn,
7 января 851
В какой-то момент Эрена снова вырубило. Дело было не в наркотике, благо титанья кровь была способна перебороть даже нечто подобное в конечном итоге. В тюрьме было очень холодно, настолько, что с каждым выдохом изо рта вырывались клубочки пара. Что ни говори, а по-сравнению с этой его камера в тюрьме разведки была почти королевскими хоромами. Сейчас же продрогший до костей, полубессознательный, Эрен выглядел настолько неприглядно, что даже снующие по углам крысы им не интересовались. Второй причиной погружения в мучительный сон было эмоциональное выматывание. Несмотря на такое безысходное положение, бунтарская сущность не давала сдаться. Эрен раз за разом дергался в своих путах, тщетно пытаясь освободиться, раня кожу о жесткие веревки и кандалы, которую однако тут же излечивал реген. В итоге обессилив и морально, и физически, Йегер просто отключился.
В чувство его привел неясный шум, доносящийся откуда-то издалека и словно через шмат ваты. Ко времени пробуждения тело парня затекло настолько, что он перестал чувствовать свои конечности. Рядом с лицом все же обнаружилась любопытствующая крыса. Она сидела и смотрела на Эрена своими красными светящимися глазками, будто бы пыталась убедиться, жив еще пленник или уже нет, и его телом можно знатно попировать. Кое-как окончательно разлепив тяжелые веки, Йегер дернулся вперед и потянул спину, желая, чтобы кровь хоть немного хлынула в одеревеневшие руки и ноги. Резкое движение и последовавший болезненный выдох напугали крысу, она быстро шмыгнула обратно в темный угол, но продолжала наблюдать, надеясь, что рано или поздно ее час настанет. Тем временем голоса стали слышны яснее, хотя слов Эрен все еще не разбирал. Однако же, это означало, что в тюрьме он был не один, мало того, один из мужских голосов был знаком. Кого полицаи еще сюда притащили? Грифа? Эрен было попытался что-то крикнуть, совсем позабыв, что во рту кляп, но вышло только хриплое мычание. Да какого хрена его вот так сюда притащили и бросили в таком состоянии? Чтобы он тут медленно умирал от холода, голода и жажды? Какой вообще в этом смысл, лучше бы там на месте и пристрелили, как остальных! Словно в ответ на его мысли, шаги в тяжелых военных сапогах теперь были слышны уже почти у самой его камеры. Человек приближался неспешно, ему явно некуда было спешить. Скрипнула решетка в петлях, и в камере Эрена появился мужчина. Йегер чуть шею себе не вывернул, пытаясь в своем положении рассмотреть лицо пришедшего. Тот самый, что стрелял Анакоре в спину, но промахнулся! До этого мутные глаза парня стали приобретать живые оттенки и в следующую минуту уже горели яростным огнем. А вот и сам палач явился по его душу. Что ж, Эрен ждал встречи с ним. Палач присел рядом и даже представился, смешно, если бы только Эрен мог, он бы расхохотался. С какой стати этому убийце называть свое имя? Он что, серьезно полагает, что Йегер станет общаться с ним? Парня трясло - от холода, от нервного напряжения, от боли, с которой кровь неохотно текла по пережатым сосудам. Но в момент, когда мужчина протянул руку, вынимая изо рта пленника кляп, дрожь разом прекратилась. Эрен резко дернулся вперед, еще толком не осознавая, что делает, и его зубы с силой вцепились в чужие пальцы. С той силой, чтобы через пару секунд почувствовать кровь, заполняющую рот. Тут же отдернув голову, Эрен сплюнул эту кровь на форму полицейского. Голова Йегера опустилась вниз, однако он все еще смотрел на мужчину с той же яростью и ненавистью, с какой много лет назад глядел на бандитов, убивших родителей Микасы.
- Мне не о чем говорить с убийцей! Что, выполнили свой долг? Счастливы, наверное? Убив женщину и немощного старика, теперь чувствуете себя героем?! Вот только медаль вам выпишут уже посмертно, когда вы будете перевариваться в желудке очередного гиганта, прорвавшегося за стены!
GIF623 KB
file.gif
Мне нравится2Показать список оценивших
Autumn Rain 30 мар 2016 в 2:32
7 января 851 г.
Фейке надеялся, что обессиленный мальчишка, на глазах которого погибали люди, которым он вверил свою жизнь, будет более податливым и безвольным. Ан нет. Как только капитан потянул за ремень, извлекая кляп, Йегер дернулся, разевая пасть, как самый настоящий тупоголовый гигант, только габаритами поменьше. Тем не менее, зубы за считанные мгновение достигли цели и сомкнулись на пальцах, вгрызаясь в плоть до самой кости.
В это время полицейский с перекошенным от боли лицом схватился левой рукой за рукоять ножа, что висел на поясе и без единого слова и колебания вогнал его острием в щеку Эрена. Тонкое и невероятно острое лезвие, точно созданное для свежевания, легко рассекло тонкую кожу и вошло меж зубов. И тогда Фейке крутанул рукоять, поворачивая полоску стали перпендикулярно зубам как рычаг, дабы разжать челюсти. Кровь лилась ручьем; лицо Эрена с раскуроченной щекой было подобно зловещей маске ненасытного демона, и даже в таком виде мальчишка умудрился выплюнуть в Фейке не только крови, но и несколько ядовитых фраз.
– Все понятно, – изрек Макс, озадаченно взглянув на свои обагренные пальцы, что все еще пульсировали болью. – Значит, на допрос.
Сказав так, капитан Фейке перехватил нож в руке обратным хватом, а после обрушил удар рукоятью прямо в висок Эрена, спровоцировав принудительное успокоение мальчишки. Тот обмяк на лежаке, что позволило Максу без спешки обвязать пальцы платком, а после волоком потащить Йегера в пыточную, по пути, разумеется, ощупав его головой и другими частями тела каждый угол, неровность каменной кладки и ступени.
***
Эрен Йегер открыл глаза и обнаружил себя в сидячем положении, но малейшая попытка подчинить себе конечности терпела железобетонное фиаско – руки и ноги, а так же торс и шея мальчишки были пристегнуты кованными дугами к массивному стулу. Разорванная щека практически регенерировала, но тонкая ленточка пара еще восстанавливала кожный покров, заволакивая алую проплешину.
Сверху на цепи была помещена лампа, бросающая желтый и неровный свет на пугающее убранство помещения – на стенах располагались различные приспособления для фиксации допрашиваемых в необходимом положении; резервуары и замысловатые комплектующие к ним, что вместе составляло пресловутый «говноед Закклая»; стеллажи с бутылями и ящичками, содержимое которых для Йегера было загадкой. Рядом со стулом, если поднапрячься и повернуть голову, стоял стол с разложенным инструментарием, направленным на причинение максимальных болевых и незабываемых ощущений. Самой безобидной вещью был раскрытый журнал, но и он служил отнюдь не самым благим намерениям – в нем принято помечать сведения, вытянутые из арестантов.
Сам мучитель тоже обнаружился неподалеку и, если быть точнее, прямо напротив Эрена. Да только сидел он на полу, скрестив ноги и закрыв глаза. Он медленно и мерно вдыхал и выдыхал, словно находясь в глубоком сне. Но стоило Эрену пошевелиться, как мужчина открыл глаза и взглянул на него холодным, исключающим гнев, взглядом. Он и выглядел в своем спокойствии совершенно неуместным в этих стенах, где повсюду убийства и кроваво-красная ярость, но от того внушительнее не стал – нет ничего страшнее карателя, осознанно и методично доводящего свою жертву до безумия.
– Продолжим, – чуть улыбнувшись уголками рта, ответил Фейке и резво вскочил на ноги, попутно поправляя повязку на руке. – Как видишь, мы с тобой немного не в равных условиях, моя рука заживет не так быстро.
Макс продемонстрировал растопыренные пальцы, скрытые линией окровавленной ткани и подошел к столу. Его задумчивый взгляд пробежался по инструментам пыток.
– Насколько я знаю, изнуренный перевертыш не в состоянии принять титаноформу, так что заикаться об этом даже не смей, фокус не пройдет. Итак, – Фейке выдержал короткую паузу и стянул со стола клещи. – Вопрос первый. Кто тот титан, который положил две трети моих людей?
Мне нравится1Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс 1 апр 2016 в 23:48
Autumn,
7 января 851
В конечном итоге Йегера снова отправили в нокаут. Он даже не успел толком осознать боль в разодранной щеке, в которую, как оказалось, мучитель вогнал нож, как очередной удар по голове в момент лишил сознания. Очнулся Эрен в уже совершенно другом помещении. Его тело болело так, будто по нему проскакал табун лошадей, однако ключевым было то, что его пристегнули к некоему агрегату, который обездвижил парня похлеще всех тех цепей и веревок, которые на него нацепили тогда в поместье. Теперь Эрен даже голову в бок при всем желании не мог повернуть, не говоря уже о том, чтобы дернуться в попытке к освобождению. Такой агрегат Эрен видел впервые, однако его назначение сомнений не оставляло. Мрачные пугающие мысли подтверждало еще и то, что подобных сооружений разных форм и видов в комнате, в которой очнулся Йегер, обнаружилось превеликое множество. Каждый из них выглядел страшнее другого, хотя Эрен мог разглядеть из-за света лампы и зафиксированной головы только лишь малую часть всего того, чем была полна пыточная.
От щеки и виска тонкой едва заметной струйкой шел парок, по лицу парня катились крупные градины пота, хотя в этой камере было точно так же холодно, как и в той, которую Эрен покинул. Йегер попытался собрать в кучу мысли, что стайкой беспокойных букашек разбегались в разные стороны, в душу начинал заползать непрошенный липкий страх, вызывающий тошноту. Впрочем, тошнило парня, скорее всего, из-за травмы головы да вкуса своей и чужой крови, что смешались во рту. Нестерпимо хотелось сплюнуть, но такой возможности, увы, не было. Что ж, он в пыточной, и вскоре его начнут пытать. Не то, чтобы он ждал какого-то особого к себе обращения, но быть изувеченным Эрену хотелось меньше всего. Конечно, регенерация все вернет на свои места, даже оторванные и отрезанные конечности отрастут вновь, но боли это не уменьшало. Страх будущей боли скручивал внутри все органы в тугие узелки, заставляя сердце стучать все быстрее, а дыхание становиться прерывистым и шумным. Однако сдаваться этому страху Эрен не собирался. Он уже прошел через настоящий ад, по сравнению с которым все пытки превращаются в ничто. Ведь не каждому дано с оторванными конечностями очнуться в желудке гиганта, а после вырваться на свободу, получив запредельную для человеческого понимания силу. Силу, что несет в себе не только благо, но и страдание. Нет уж, Эрен слишком упрям, чтобы сдаться смотрящей ему в лицо боли.
- И кто же вам такое сказал? - голос Эрена подрагивал, но на губах была злая усмешка. - А с чего вы взяли, что я вообще стану превращаться? Уже прицепили мне клише монстра, а я, между прочим, куда человечнее вас. Не знаю, чего вы добиваетесь, но это очень глупо с вашей стороны. Легион Разведки - последняя надежда человечества, без разведчиков все и вы в том числе обречены! Надо же, всего лишь один титан размазал большую часть полицейских по стенам, а ведь в полицию идут элитные выпускники. И это был даже не Бронированный.
С губ Йегера сорвался нервный смешок, в глазах была мрачная решимость идти до конца. Он не собирался выгораживать Шиллера, ведь понятия не имел, на чьей тот стороне, но давать о нем информацию этому полицаю не станет из чувства упрямства. Да и в сущности на самом деле Эрен о Шилле почти ничего и не знал.
- Не знаю, а и знал бы - не сказал. Можете пытать меня сколько угодно, все равно ничего не добьетесь!
Чем сильнее страх человека, тем на большие безумства он способен. Эрен балансировал где-то на грани.
Мне нравится1Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 2 апр 2016 в 20:36
7 января
Страх сопутствовал и терзал не только Хисторию. Оказавшись полностью беспомощной, повязанной по рукам и ногам, оставленной трястись в повозке без единой надежды на побег, Имир тоже, точно так же, испытывала страх, только на лице веснушчатой этого не узреть, зато Хистоиря наверняка почувствовала. Веснушчатая же до сих пор считала, что на крайний случай у неё всегда была припасена особая сила титана. Этакий козырь в рукаве, которую следовало использовать, когда дела шли совсем скверно, а партия идёт к логическому завершению, а вернее поражению. Но треклятый ЦОП лишил её такой возможности. Хисторию терзало молчание Имир, но что могла она с казать, когда кляп во рту даже дышать мешал нормально, не говоря уже о речи. Могла мычать в утвердительной, отрицательной и вопросительной форме, но так диалог не построишь, и не до разговора ей было. Весь путь от Каранесса до "куда, мать вашу, вы везете" она потратила на то, чтобы разгадать хитроумный замок своих наручников, но эти кандалы значительно отличались от привычных, коими пользуются в гарнизоне и военполе, так что Имир столкнулась с очередным фиаско своей сраной жизни, которой было отведен, если подумать, совсем недолгий срок. И таков гениальный замысел Первородного? Отправить девочку и неполноценного титана в самое сердце, логово врага?
«Ебись ты, обезьяна, с прогибом. С какой радости мне вообще делать, что он просит. Нужно руки в ноги брать и валить, бежать куда подальше. На Север. Ни волосатых ублюдков, ни военпола, ни прочей херни. Может, этого Мозеля вообще не существует, а если и существует, то как рассадник титанических мудозвонов.»
Экипаж подъезжал к штабу. Имир почувствовала это, как только колеса перестали скользить по промерзшей земле, а ныне стучали по мостовой, замедляя свой ход с каждым новым стуком копыт. Девушка не представляла, где находилось это место. Где-то в Сине, поближе к Митре, но ничего конкретного. Ранее она здесь не была, но совсем не так представляла экскурсию по столичным землям. Хистория спрашивала в шутку, хотелось бы ей, чтобы она оказалась в военной полиции? Было бы лучше, если они обе были бы в полиции, да. Жили бы себе в Митре, пинали бы фантомные фаллосы, не ведая страха ни перед гигантами, ни перед титанами и Первородным. Жили бы в своё удовольствие. Может, даже смогли бы тайно пожениться, но уже с нормальными кольцами. Хотя бы медными. Но выбор был невелик, либо одна получала право выбора, либо никто. Криста выбрала Легион. Осуждала ли веснушчатая такой выбор? Недолго, а затем и вовсе смирилась. Она чувствовала, что тогда девочкой двигала не только выдуманная личность Кристы Ленц, вечной добряшки, вечно страждущей, вечно полная альтруизмом и заботой о других с навязчивым стремлением к самоубийству. Если бы в тот день перед командором Смитом стояла не Криста, а Хистория Рейсс, та бы тоже выбрала Легион Разведки и не стала бы жалеть. Значит, всё было предрешено заранее.
«Прости, Хистория, опять не сумела тебя уберечь от опасности. Хотела бы дать какое-нибудь обещание о спасении и всё такое…»
Но ей даже мысль не позволили закончить. Чьи-то грубые руки насильно вытащили девушек из экипажа, а перед ними предстала панорама весьма небедного дома огромных размеров. Схожее с чьим-то поместьем, но количество полицейских здесь зашкаливало. Но и любоваться долго дозволения не было. Очередные тычки, что заставляли девиц идти вперед, а уже внутри спускаться всё ниже и ниже в подземные помещения этого дома. Казалось, что лестницы были бесконечными. Будто специально вырыты для того, чтобы содержать здесь титанов, хоть маленьких, как Имир, хоть и вовсе Колоссальных.
Попутчики молчали, солдатня даже парой слов не перекинулись, а лишь молча вели их в тюремные камеры. Имир заперли в тесной камере, но кандалы не снимали, а прочная цепь хорошо удерживала пленную поближе к стене. Хисторию же посадили в соседнюю, но с ней обошлись куда «мягче». Веревки обрезали, а у самой Рейсс была возможность свободно разгуливать по камере четыре на три. Так себе развлечение, но уже что-то.
Мне нравится2Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 2 апр 2016 в 20:36
Кляп же так и продолжал медленно душить Имир. Превышение мер безопасности. Имир не могла и не собиралась перевоплощаться в титаническую форму в таких условиях. Камера Хистории была слишком близко, до потолка можно было бы дотянуться, вот только руки скованны, узкие коридоры не позволят разгуливать танцующему титану, а владение оболочкой было на примитивном уровне, если сравнить со способностями Райнера и Бертольда. К тому же здесь и охрана была. Было видно лишь пару полицейский с тем самым странным оборудованием, который лишь ремнями напоминал старый добрый УПМ, но конструкция сильно изменена. Они стояли и даже не смели перешептываться. Может быть, их хватит на пять минут или десять, а после и разговорчики пойдут и картишки. Но пока они с полной отдачей следили за заключенными.
Имир посмотрела на Кристу. Янтарные глаза теперь были тусклыми и безжизненными. Возможно, что это лишь влияние того самого яда, который постоянно поставлялся в организм девушки через равный промежуток времени, а может это и есть состояние обреченности и безысходности. Что теперь делать? Чего ждать? Вопросов, как и всегда, было куда больше, чем ответов.
Мне нравится2Показать список оценивших
Autumn Rain 4 апр 2016 в 0:41
7 января 851 г.
– Не кривляйся, – изрек капитан Фейке голосом, спокойным и ровным, как водная гладь в погожий день, словно игнорируя все сказанное Эреном.
Он решительно не понимал разведчиков. Сколько ни попадались ему данные существа, они талдычили практически одно и то же, будто у «крылатых» в общем и целом один на всех мозг, и тот сокрыт где-то в недрах седалища. И старшие братья Макса, погибшие за стенами, к слову, не были исключением. Сам Фейке нисколько не умалял значимости разведкорпуса перед лицом человечества, но и не превозносил это формирование. Правда заключалась в том, что Королю – настоящему управленцу – сейчас не нужна была разведка, ему нужен этот мальчишка – кусачий ублюдок с горящими от гнева глазами, по совместительству являющийся носителем невообразимой мощи. Следовательно, все страдания окрыленных самоубийц на его – Эрена Йегера – и только его руках.
– Хоть что-то же ты о нем знаешь. Об этом титане, – безразлично произнес Макс, подходя к мальчишке, прикованному к стулу, и запрокинул его голову назад до предела. Свет лампы, зависшей над головой, тотчас же ударил по глазам Эрена, отчего те непроизвольно заслезились.
Зубная Фея намеренно не отклонялся от темы, давая понять «собеседнику», что не ему задавать направление беседы; он исключал даже простой намек на проявление собственной воли. Фейке был виртуозом пыток, чье мастерство допроса ставилось так же высоко, как и навыки Жнеца к умерщвлению. И Эрену еще предстояло об этом узнать в ближайшее время.
– Я еще никогда не пытал перевертыша и, признаться, заинтригован в одном вопросе. А именно: каков ваш предел? – вглядываясь в лицо мальчишки, изрек Макс, а после, легко взвесив в руке клещи, замахнулся. Тяжелый инструмент красиво рассек воздух, описав дугу, а после массивной частью врезался в челюсть.
Эрен лишь наклонил голову, насколько это было возможно при зафиксированной шее, пуская по подбородку кровь из разбитой губы. Фейке, дополнительно используя нож, «вскрыл» челюсть, как раковину моллюска, и клещами выдернул один из шатающихся зубов.
– Я знаю, ты сейчас ничего не выдашь. К слову, тот факт, что ты получил по зубам – приятная мелочь, задающая настроение, – покрутив в пальцах зуб с ошметками десны, заявил Зубная Фея. – Я организую вводный экскурс в свою профессию. Никаких вопросов, никаких душевных, и не очень, разговоров. Только пытки. Как я сказал, мне интересен твой предел. А уже потом мы поговорим. Если ты не захочешь рассказать мне то, что я хочу знать, экзекуции повторятся снова. Усек?
Не дожидаясь ответа на поставленный вопрос, Макс снова замахнулся клещами, и обрушил рукоять на пальцы мальчика-титана, покоящиеся на подлокотниках кресла. Фаланги среднего и указательного пальцев хрустнули, и одновременно с этим натужный хрип сорвался из плотно стиснутых зубов Эрена. Держался, гаденыш. Но и Макс был не лыком шит. Как человек, знающий свою работу от первого и до последнего символа, он самозабвенно выкручивал сломанные пальцы, а с прочих срывал ногтевые пластины. Йегер, шумно дыша, только и мог сверлить мучителя ненавидящим взглядом. Но тому от этих гляделок было ни холодно, ни жарко и уж тем более, не больно. Зато вот его действия были направлены на причинение незабываемых ощущений.
«Сейчас ты у меня запоешь», – подумал Фейке, вытирая окровавленные руки тряпкой, чтобы не скользили. Он заметил, у рта перевертыша уже начал плясать жиденький пар. Значит, пошла регенерация, и ему нужно поторапливаться.
Мне нравится2Показать список оценивших
Autumn Rain 4 апр 2016 в 0:42
Насколько сломанные пальцы, содранные ногти и выбитые зубы незначительны, Эрен почувствовал в первые же мгновения, когда капитан Зубная Фея прибег к другому, более изощренному способу пыток. Первый остроконечный винт он вкрутил в запястье мальчишки прямо в болевую точку, о которой, разумеется, прекрасно был осведомлен. В процессе рука перевертыша тряслась, сломанные и изувеченные пальцы напрягались, частично сгибаясь , горячая кровь текла по подлокотнику. И тогда, наконец, прозвучал первый измученный крик, подобный бальзаму на сердце, означающий, что усилия не были потрачены зря. Чем глубже винт входил в плоть, буравя даже кость, тем громче и отчаяннее был крик Эрена. И этот винт не был последним…
Мальчишка уже потерял счет времени, а так же связь с регенерацией – все его внимание было сосредоточенно лишь на действиях изверга, молча вкручивающего остроконечные орудия в болевые точки. Как только Эрен чувствовал, что теряет сознание, Фейке выплескивал на его лицо холодную воду или же подкручивал винты в обратную сторону, что так же причиняло неимоверную боль. Своего капитан ЦОПа добился – Эрен выдавал совершенно упоительную симфонию страданий, начиная от измученных стенаний и заканчивая воплем раненного зверя. И даже если бы он хотел прекратить пытки, выдав нужные, да и какие угодно, сведения, то не смог бы достучаться до мучителя – его целью в данный момент было причинение вреда, дабы сломить дух и растоптать волю, а не вести доверительные беседы.
Казалось, в этом мире не осталось ничего кроме боли – всеобъемлющей и абсолютной – ее оттенки были разнообразны и неповторимы настолько, что привыкнуть просто не предоставлялось возможным. Кровь и силы покидали Эрена, а регенерация обернулась врагом, продлевая мучения. Тем не менее, у перевертышей тоже есть предел. И он наступил, когда рот был лишен половины зубов, семь пальцев сломаны, а остальные превращены в кровавые обрубки; когда шесть винтов одним присутствием сводили с ума. Тогда Йегер провалился в спасительные объятия беспамятства.
… И это был не конец. Очнулся Йегер в той же камере и на том же стуле. В его рту уже частично начали проклевываться новые зубы, но и помимо них обнаружилось кое-что инородное – пятимердовая монета. Зубная Фея, как известно, своим привычкам не изменял. Винты были извлечены из плоти и покоились в посудине на столе, а сам капитан стоял чуть поодаль, скрестив руки.
– Как ощущения? – полюбопытствовал он.
Мне нравится2Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс 4 апр 2016 в 14:55
Autumn,
7 января 851
Свет лампы, резанувший по глазам, больно ударил по нервам. Тело Эрена напряглось до предела, будто все состояло из туго натянутых до звона струн. Изнутри прошла леденящая кровь волна, знаменующая начало чего-то страшного. То, что происходило дальше, трудно уложить в своем представлении нормальному человеку. Вряд ли Эрен когда-нибудь мог представить, что боль может быть такой. Даже с откусанными гигантом конечностями, кажется, он не чувствовал себя так, впрочем, тогда было совсем иное. Выбитые зубы, сломанные пальцы, выдернутые ногти - он держался стойко, как только мог. Однако когда в ход пошли винты, вкручивающиеся в нервные узлы, смысла сдерживать крики уже не было. Напротив, крик давал выход боли, оглушал на время, притуплял чувства, потому Йегер не сдерживался, крича до срыва голосовых связок.
В какой-то момент что-то в сознании дало трещину. В голове будто бы перемкнуло, и Эрен словно разделился. Когда настал предел боли, болевые рецепторы мозга уже не справлялись, с Эреном произошло нечто странное. Его тело все еще корчилось в агонии от боли, а сознание стало вдруг на удивление ясным и незамутненным, и будто бы взирало на все со стороны.
"Что я тут делаю? Зачем все это? Это наказание за те жизни, что пропали по моей вине? Тогда все правильно, так и должно быть, если это искупление, то надо просто его принять".
Вот только с каждой минутой делалось все страшнее и страшнее. Там, пристегнутый в кресле, окровавленный и поломанный, словно детская игрушка, сидел солдат, разведчик, готовый выдержать все муки. А где-то рядом, быть может, забившийся в самый дальний темный уголок сознания, находился до смерти испуганный ребенок, который желал, чтобы все это прекратилось, который не хотел умирать, который звал кого-то на помощь и желал спасения.
Ложное спасение пришло в виде временного забвения. Пусть лишь на краткий миг, но Эрен перестал ощущать боль, купаясь в темно-бардовом мареве, и это сделало его таким счастливым, каким он уже не помнил себя. Ему хотелось остаться здесь навсегда, пусть тут не было ничего, лишь мрачная пустота, поглощающая даже свет и звуки, но зато не было боли, мук и страдания. Даже если он умрет здесь, ведь в этом не было ничего страшного. Но что-то держало и не давало упасть в бездну, разверзшуюся прямо перед ним. Неясные образы, непонятные слова, они держали Эрена, тянули его обратно. В итоге он покинул свое убежище, пусть оно было лишь в его сознании, и вернулся в реальность.
Глаза открывались неохотно, веки были липкими и по ним до сих пор что-то текло. Перед взглядом стояла белая пелена, которой оказался пар регенерации, окутавший все тело парня. Боль никуда не делась, она вернулась вместе с сознанием, мгновенно вгрызаясь во все нервы, словно раскаляя их до бела. Эрена лихорадило, хотя он этого сейчас при всем желании бы не заметил. Регенерация делала свое дело, излечивала раны, уменьшала боль, но вместе с тем отбирала силы. Слабость была такая, что даже моргать было трудно. Лицо Эрена заливали слезы, сопли, слюни, перемешиваясь с огромным количеством крови - да, в пытках было мало эстетики, хотя кто-то мог бы с этим поспорить. Запах крови стоял тошнотный, наверное, будь в желудке Йегера хоть что-то, его бы вырвало. Но сейчас язык-то еле ворочался. К тому же во рту обнаружился какой-то странный предмет. Из-за вкуса крови, наполнившей собой буквально все, Эрен бы сейчас вряд ли смог понять, что это такое, но явно что-то не съестное. Откуда-то сбоку послышался голос мучителя. Йегер скосил глаза, пытаясь его увидеть. Надо же, все такой же спокойный и невозмутимый, как будто не кости дробил другому человеку, а платочки сидел вышивал. Почему-то это злило, даже в таком состоянии Эрен все еще на удивление был способен злиться. Хотелось ответить этому уроду что-то едкое, обидное, но Эрен лишь хрипло выдохнул.
Мне нравится2Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс 4 апр 2016 в 14:56
Autumn,
"Чтоб ты сдох".
Дрянь во рту мешалась, надо было как-то от нее избавиться. Кое-как искривив шею и наклонив в бок голову, Эрен открыл рот настолько, насколько смог, ожидая, когда предмет сам соскользнет с его языка. Вскоре об угол кресла что-то звонко ударилось и покатилось по каменному полу. Монета. Хороша издевка, ничего не скажешь. В мутные пустые глаза Эрена начала возвращаться жизнь и тот огонек, что уже не был таким ярким, как раньше, но все еще не затух.
- Попробуй... сам... и узнаешь... - еле выдавил из себя парень, и тут же закашлялся, сплевывая себе на плечо сгустки крови, что забили глотку.
Сейчас Эрен про себя благодарил вышние силы, если только таковые вообще существовали, что на его месте не оказался кто-то из друзей. Быть может, это даже было за счастье, что Анакора погибла там в поместье от пули, и ей не пришлось сидеть в этом кресле, испытывая муки, которые не выдержал бы обычный человек.
Мне нравится2Показать список оценивших
Александра Смирнова
Александра Смирнова 4 апр 2016 в 23:35
7 января.
К охране Перевертышей ЦОП подошел более чем серьезно. Если Хистория не была ограничена в действиях в пределах 12 квадратных метров, то Имир лежала всего в паре метров через решетку, причем надежно связанная по рукам и ногам. У Хистории сердце разрывалось от этого зрелища, она не принимала насилия и жестокости. Как бы не переменился ее характер, но она никогда не сможет смотреть на страдания других, особенно, если это ее любимая. Рейсс чувствовала на себе взгляд погасших глаз Имир, от него становилось больнее. А точнее, от осознания собственной беспомощности, как тогда в церкви.
Девушка шагами мерила квадрат камеры от стенки до стенки, поглядывая на охрану. Те выглядели совсем молодо в отличие от сопровождающих. Не столько они интересовались присмотром за пленницами, сколько украдкой заглядывали куда-то дальше по коридору с огоньками неподдельного интереса в глазах. Совсем еще юнцы. Видимо, старшие по званию были заняты чем-то более важным.
Хистория остановилась в дальнем углу, близком к камере с Имир, ровно в тот момент, когда по подземелью разнесся, будто отскакивая от стены к стене, мальчишеский крик, полный боли и ужаса. Дрожащими ладонями девушка тут же зажала рот, чтобы не вырвался ее собственный писк. Было страшно. По голосу кричал кто-то примерно ее возраста, может чуть старше. Неужели эти изверги детей подвергают пыткам? Но Хистория вовремя оттаяла, уличив момент, чтобы присесть на корточки и выдернуть кляп, зашептав:
-Только тихо, тихо, отвернись, - девушка дернула быстро, отчасти из-за волнения и дрожи до кончиков пальцев, но успела быстро нежно провести ладонью по скуле.
От пола даже на расстоянии веяло холодом, не говоря уже о тошнотворном запахе плесени и сырости. Если прислушаться, можно было услышать еле-слышный писк крыс, которые сновали по углам, сторонясь людей. Инстинкт самосохранения еще работает. Хистория так и осталась сидеть на корточках, прислонившись к железным прутьям. Казалось, время тянулась бесконечно долго. Юнцы в форме более не могли противостоять любопытству и сдвинулись чуть подальше от камер.
-Прости, что я ничего не сделала. Я не знаю, почему просто стояла, растерялась, испугалась… Прости меня. Если бы только я сделала хоть что-нибудь. Бесполезная трусишка… – Хистории было стыдно даже посмотреть на любимую, она не знала, что может сделать, чтобы искупить вину, которая давила на нее больше, чем тюремное напряжение.
Перед камерами послышался шум, шорох и стук подошв, как будто кто-то тащил мешок с картошкой. Но к ужасу Хистории – это был не мешок, а человек. И не просто незнакомый заключенный, а ее друг – Эрен Йегер. Мужчину абсолютно не заботило состояние мальчика, лицо которого было залито его же кровью, а в щеке зиял страшный разрез. Изверг. Что за нечеловеческая жестокость? Эрен всего лишь ребенок, по сравнению с полицейским. И тащил он его без какой-либо малейшей осторожности, будто нарочно задевая все углы на пути.
Хистория буквально окаменела от ужаса, не в силах даже слова сказать. Широко распахнутыми глазами, в которых наворачивались слезы, девушка смотрела, не сводя взгляда, на фигуры, которые вскоре скрылись из виду.
-Имир, - прошептала девушка, - что же с нами будет, что будет с тобой? Если бы я дала отпор Первородному, если хотя бы попыталась, нас бы тут не было.
Мне нравится2Показать список оценивших
Autumn Rain 7 апр 2016 в 22:16
7 января 851 г.
Фейке с нескрываемым любопытством взирал на колышущиеся и переплетающиеся друг с другом белесые ленточки пара, берущие начало из недавно нанесенных увечий. Вот оно, торжество жизни, неподвластное никакому разумному объяснению, но при этом являющееся порождением дурной крови. Мир не просто жесток – он абсурден.
– Хм… – Макс устало протер левый глаз тыльной стороной ладони, когда ощутил неприятную резь. За последние трое суток он спал всего ничего, и лишь невообразимый трудоголизм поддерживал в Фейке силы. Сначала дела, потом сон и все остальное.
В этот миг мальчишка-титан по кускам собирал разломленное пытками сознание, осознавая происходящее в полной мере. Кровь, больше напоминающая по цвету клюквенный кисель, медленно стекала по подбородку Эрена, из уголков рта сочился все тот же пар, сопутствующий регенерации. Монета неспешно выглянула между разбитых в месиво губ, и скатилась вниз, звякнув о каменную кладку пола. Упоительное зрелище для садиста, да только Макс себя таковым не считал. Кроме своей привычки, сделавшей ему имя и, так сказать, имидж, он не имел пристрастий к глумлению над арестантами. Пятимердовые монеты, которые он вкладывал во всякий рот по истечению пытки, сразу же переставали существовать для Фейке. Так же, как и сами арестанты – утратив свою ценность в глазах молодого капитана, их стоимость снижалась и приравнивалась приблизительно к пяти истраченным мердам, то бишь, фактически ничему.
– Не горю желанием, – вздохнул Фейке.
Диалог между полицейским и мальчишкой носил такой будничный характер, словно вокруг раскинулась не пыточная с тошнотворным запахом крови и боли, въевшимся в стены, а ближайший к штабу кабак, где само окружение располагало к душевной атмосфере. Но это была только видимость. По одну сторону находился мальчишка, душа и тело которого подвергались истязанию, по другую – мужчина, который едва ли испытывал удовольствие к процессу. Для него это была работа, и с теми же эмоциями, педантичный и ответственный Фейке мог бы заниматься бумажной волокитой – в деле пыток и допроса для него не было ничего нового. Титан не титан, а боль он чувствует так же.
– Теперь можно и поговорить, – произнес Макс и, подойдя к Эрену, потянул его за волосы, запрокидывая голову назад и подставляя лицо под беспощадный свет низко висящей масляной лампы. – Что ты знаешь о том титане? Чем он располагает? По всей видимости, это он порешил нашего информатора. Иначе вы бы не просекли, что вас продала за теплое местечко белобрысая вертихвостка.
GIF2 MB
file.gif
Мне нравится1Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс 9 апр 2016 в 22:36
Autumn,
7 января 851
Каждый шаг Фейке отзывался в теле Эрена дрожью, каждый звук соприкосновения жесткой подошвы сапога с каменным полом заставлял вздрагивать и сжиматься в маленький комок нервов, ожидая, какие еще изуверства придумает его мучитель. А поле для фантазии было огромно, если его палач решит опробовать все агрегаты из этой комнаты, под конец пыток от тела Эрена, как и от его разума, останутся лишь одни жалкие клочки. Эрену было страшно, так страшно, как не было уже очень давно. Сейчас он испытывал почти тот же ужас, что и тогда в детстве при виде гигантов, пожирающих людей. Однако сейчас перед ним стоял вовсе не гигант, обыкновенный человек, но тем не менее в глазах мальчишки он был таким же кровожадным монстром, обрекающим на бессмысленные страдания. И все же Эрен держался, из последних сил он собирался бороться, пусть эти силы и иссякали медленно, но верно.
Из горла парня вырвалось невнятное бульканье, когда его голову резко запрокинули вверх, болезненно оттягивая за волосы. Кровь потекла обратно в глотку, заставляя давиться, так, что первые несколько секунд Эрен вообще не мог и звука произнести.
- Я же сказал, что не знаю... - едва выдавил из себя Йегер, но последние слова Фейке заставили резко замолкнуть и задержать дыхание. Белобрысая вертихвостка - это он о... Ниллай? Быть не может... Она же больше всех заботилась о нем, о том, чтобы он был сыт и тепло одет, защищала его от плоских шуточек Грифа. Перед глазами всплыло светлое улыбчивое почти детское личико Ниллай, и тот момент, когда Эрен видел ее в последний раз - вот она сидела в кресле со скучающим выражением, вот поднялась и отправилась наверх, после выстрел, а затем в поместье ворвались ЦОПовцы. В сердце словно воткнули иглу, что мешала даже сделать вдох.
- Нил... - наконец, после нескольких напряженных секунд, болезненно выдохнул Йегер, в его глазах отразилась такая боль, как если бы Фейке вновь начал безжалостно его пытать. Почему те, кто становился близок ему, с такой легкостью предавали? Нет, не так, все они с самого начала были предателями, которые стремились втереться к нему в доверие, стать ближе. А в итоге каждый раз оказывалось, что он - Эрен - всего лишь средство ради достижения чьих-то целей. Не друг, не враг и не человек вовсе, хуже вещи, ведь вещь имеет хоть какую-то значимость. Застывшие в уголках глаз слезы, наконец, пролились по щекам, окровавленные разодранные губы дрогнули. - Он убил ее, Ни... вашего информатора. Потому, что она предала его. Ниллай знала этого титана куда лучше, чем я, ведь именно она впустила его в дом. Он пришел незадолго до вашего появления, так что я ничего о нем не успел узнать, а вот она его прекрасно знала. Вот только Ниллай мертва и никому уже ничего не расскажет. Если вам это что-то даст, то его имя Шиллер Каин, больше я ничего не знаю о нем. Если думаете его схватить, то зря стараетесь, сами видели его силу, он не станет щадить людей. Мне больше нечего сказать.
В этот момент Эрену хотелось провалиться куда-нибудь, исчезнуть, уснуть, только чтобы больше его никто не трогал. Как же было больно, душа болела даже сильнее изувеченного тела. Эрен пытался собрать воедино мысли, чтобы вновь построить хоть какую-то логическую цепочку в голове, чтобы понять, кому он все еще может доверять, кого стоит защищать. Но увы, ничего не выходило. Может ли он считать Шиллера своим союзником, сможет ли как раньше верить Карлу? С чьей легкой подачи разведчики стали предателями, которых следовало схватить и подвергать жестоким пыткам? Эрен запутался, его мировоззрение трещало по швам, но он все еще пытался удержать его в целости, думая о тех, кому мог верить безоговорочно. Потому что если Эрен даст своей вере пасть, у него больше не останется ничего в этом мире.
Мне нравится2Показать список оценивших
Autumn Rain 10 апр 2016 в 12:48
7 января 851 г.
У страданий всегда есть смысл, особое значение. Боль и муки очищают душу агнца, возлагая особое и неоспоримое право на порицание. Ведь это великое благо – иметь возможность осудить другого! Фейке словно физически ощущал поток мыслей, что источали измученные зеленые глаза, как в его голове со скрипом соприкасаются шестеренки, с трудом осуществляя мыслительную деятельность, а после лицо застыло… Дышит ли он?
– Да, она, – подтвердил капитан, не ослабляя своей хватки, даже напротив, сильнее перехватив космы мальчишки скользкими от крови пальцами.
Он терпеливо ожидал, пока Йегер сложит в своей отбитой голове два и два, и даже отчасти проникся к нему своеобразным состраданием. Ни одно существо в этой жизни не заслуживает участь вечно обманутого и преданного. Отвратное это чувство, когда только враг, мучитель и, возможно, палач проявляет искренность, в то время как от «друзей» не приходится ждать правды. С другой стороны, разве власть, которую представляет собой координата (и все же, Фейке не совсем понимал, как она устроена), не исключает доверие, как таковое?
– Шиллер Каин? – эхом повторил он, а затем отпустил голову мальчишки, но только для того, чтобы отойти от него к письменному столу и сделать несколько заметок в журнале. – Нам об этом титане ничего не известно.
«Но не думаю, что ты можешь навести на него», – мысленно дополнил Макс. Он прекрасно знал, что любой человек – и, как выяснилось, не человек – быстрее сообщит необходимые ЦОПу сведения, чем вновь добровольно обречет себя на повторную вереницу боли, которую обещает капитан Зубная Фея. А ведь он задействовал малую часть инструментария.
– Ниллай была профессионалом в своем деле. Она очень хотела занять теплое местечко в стенах, чтобы никогда не видеть и не знать тебе подобных. Именно поэтому всю информацию она обещалась слить, как только координата будет схвачена, дабы быть уверенной, что после мы все дружно разойдемся и забудем друг друга, – сообщил Макс, покосившись на мальчишку.
Он посчитал, что право на правду у Йегера есть. В конечном счете, он добился результата – имени неизвестного, а этого уже достаточно, чтобы отправить армию буквоедов в архив с целью поиска зацепок, упоминаний, следов – а истратил всего ничего, пять мердов и несколько часов своей жизни. Теперь же Фейке потерял всяческий интерес к Эрену. Он подошел к нему и без излишних церемоний затолкал в рот кляп, а после стал высвобождать из плена пыточного стула. Сперва извлек руки, но очень быстро застегнул на запястьях стальные «браслеты». Ждать сопротивления не приходилось – после такой колоссальной потери крови, Эрен едва ли мог пошевелить пальцем. Он достиг своего предела.
Вновь закованного мальчишку Фейке взвалил на свои плечи и направил стопы обратно к камерам. Шаги, гулким эхом отражающиеся от стен подземелья, становились все громче, наполняя сердца пленников вполне обоснованной тревогой. Они прекрасно слышали истошные вопли из пыточной, а теперь человек, способный причинить такие страдания, мог войти в любую камеру и забрать с собой любого. Чудовищная лотерея. Он прошел мимо них. Послышался глухой звук, словно уронили мешок картошки – это Эрен «мягко» приземлился на лежак – далее лязг поворачиваемого в замке ключа. После чего Фейке прямой наводкой направился в камеру Имир.
– Имя, – произнес он, вынимая кляп изо рта девушки. Стандартная процедура, чтобы определиться, в каком режиме вести доверительную беседу. ;з
Мне нравится1Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 14 апр 2016 в 22:58
7 января 851
Тяжелый воздух подземки в сочетании с вонью и сыростью давил на легие, мешая нормально дышать. Холодный метал натирал руки до крови, а регенерация не помогала, лишь обеспечивала веснушчатой новые истязания, новые разрывы плоти. И лишь теплое прикосновение любимой Кристы стало маленьким лучиком света, за который и приходилось держаться Имир. То, ради чего и стоило жить, ради чего сопротивляться и бороться, даже если связана по рукам и ногам. Будь она одна, то без всяких сомнений и колебаний разворошила всю тюрьму в титанической формы, даже если это означало смерть под завалом камней. Но это будет правильная смерть. Умрет, как и жила - в борьбе за свободу. За свободу от всего и вся.
- И что бы ты сделала? Набросилась на них с кулачками? - голос был тихим и дрожащим. Она негромко откашлялась, но жажду приходилось утолять собственной слюной, что не сильно помогало. Даже до тухлой лужи на полу не дотянуться, чтобы утолить свою жажду. Титана сложно убить. Почти невозможно. Но как и любой другой живой организм, его можно замучить голодом, холодом и жаждой.Первый этап борьбы прошёл просто превосходно. Имир даже не была уверена, что сможет в случае чего принять титаническую форму, не говоря уже о побеге из этого треклятого места. Видимо, на всё воля богов. - Ты сильная, Хистория. Но в тебе ещё осталась та наивность.
Крики, что доносились откуда-то из этого уровня явно давали знать, что ждёт Имир. Хистория это тоже понимала, но боялась принять эту страшную правду. Веснушчатая же в этом голосе услышала что-то знакомое, будто явно знала, кто именно мучился за стенами. О да, этот крик незатыкающего паренька трудно забыть. Три года в кадетке орал, надрывая глотку, как тот будет сражаться с гигантами, впрочем, с тех пор ничего не изменилось. Умом Эрен никогда не блистал, но это шило в жопе всегда придавало е ему сил в борьбе. За это можно было бы даже уважать, не будь он тупым и суицидником, который вёл остальных на верную смерть.
"Какого хрена ты тут делаешь, Эрен? Ты же должен был с Бертольдом свергать Первородного, должен был покончить со всем этим титаническим дерьмом. Надо было его ещё тогда сожрать."
- Не бойся, Хистория, с тобой ничего не случится. Не позволю. И за меня можешь не бояться. Бертольд научил меня, как заглушать боль. Но думаю, что и до этого не дойдёт.
Конечно, это была ложь. Имир и сама не понимала, почему так сказала, ведь сама не очень любила обман и лицемерие. Но она понимала, сколько Хистории пришлось пережить за её то пятнадцать с лишним годиков, особенно в последние дни. А если постоянно нагнетать, то тут уже любой сломается. Имир не могла этого допустить. Она обещала ей свободу.
Короткая беседа была нарушена палачом, что принёс Эрена. Тот действительно внушал, не имея при этом целого набора окровавленных инструментов на поясе, безумной улыбки или блестящего взгляда задора от причинения боли другим. Именно этим он и внушал, отсутствием всяких излишеств и пафоса. Одним словом - профессионал, чтоб его раки дрючили.
- Имир, - коротко ответила девушка, буравя взглядом офицера, когда кляп повторно был снят. Похоже, что мужчина не заметил, как Хистория быстро надела кляп обратно на Имир, чтобы избежать наказания за такую невинную шалость.
Мне нравится2Показать список оценивших
Александра Смирнова
Александра Смирнова 17 апр 2016 в 16:43
7 января .
Хистория тихонько пожала плечиками, прижавшись затылком к стене. Холодно, да, мокро, но это хоть как-то приводило в себя, чтобы не расплакаться на месте. Крики все еще не смолкали, и с каждой секундой Рейсс дрожала все больше и больше от страха. Даже слова поддержки, даже осознание, что Имир всего в нескольких метрах от нее, хоть и за толщей камня, не успокаивали и не придавали абсолютно никакой уверенности, что в ближайшие минуты или часы не оборвется жизнь одной из них.
-Хоть какое-нибудь действие лучше бездействия. Да и даже маленькое его отвлечение могло дать фору тебе. Но я просто стояла, пока ты пыталась защитить меня…
На слова любимой она не ответила ничего. Не позволит? Каким образом. Хотелось верить, хотелось воссоздавать в голове образ Имир как героя, но это было не так. Увы, и перевертыши в этом смысле далеко не всесильны. А если этот садист под личиной полицейского способен без зазрения совести пытать по сути невинного мальчика, который не по собственной воле, ровно как и веснушчатая, стали обладателями такой силы в руках, то ему не составит труда и поднять руку на девушек. И если Имир имеет редкую способность регенерироваться, то Хистория таковой лишена, а потому для нее этот допрос может стать последним. Да и не только для нее, кто отменял смерть для Титанов? Хистория нервно сглотнула подступивший к горлу комок.
-Я люблю тебя, Имир, - прошептала девушка, положив ладошку на каменную стену между камерами. Она не знала, обладают ли Перевертыши каким-то особенным слухом, чтобы услышать шепот, но громче не повторила.
Тюремную тишину нарушило возвращение горе-садиста со своей «игрушкой», на которую Хистория и вовсе не смогла смотреть, сразу же отведя взгляд. Теперь на Эрене и вовсе не осталось лица, только если как следует отмыть его от крови, в которой его будто бы искупали. Полицейский протащил тело мимо камер и вернулся. И вот тогда-то в Кристе и проснулась та самая Рейсс, которая не могла сидеть на месте. Девушка сжала ручки в кулачки, оттолкнулась от стены и быстро достигла решетки, вцепившись в нее тоненькими пальчиками.
-Нет-нет-нет-нет, не надо причинять ей боль! Она же ребенок по сравнению с вами, она же девушка, где ваша совесть и полицейская честь! Вы носите эти зеленые значки, но ваша клятва не значит ничего, пока вы издеваетесь над бедными детьми! Да они вам даже сдачи дать не могут! Где эта ваша справедливость, где ваша совесть, где мораль? Где все это, чему учат с детства родители, а потом и по жизни, в Кадетском корпусе?
Но ее причитания явно были по боку мужчине, которые с железным спокойствием уже забирал Имир. А Хистория заметалась, повернулась, осматривая камеру в поисках хоть чего-нибудь, что может остановить садист, но, разумеется, в арсенале не было ничего. Снова абсолютная бесполезность.
-Имир, - прижалась Хистория к решетке, - держись, прошу тебя, вспомни, чему учил тебя… наш бывший соратник, как ты и говорила, не оставляй меня одну.
Больше ей не оставалось ничего, кроме как своими словами передать хоть частичку поддержки, силы. Хистория отошла обратно в угол, привалившись к стенке, и не смогла более держать слез, дрожа всем телом и в страхе ожидая криков, от которых сердце разорвется окончательно.
Мне нравится1Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс 19 апр 2016 в 18:52
., ., .,
7 января 851
«И это все? Ему была нужна только информация о титане? О разведчиках он не станет спрашивать?»
Нет, Эрен не желал новых пыток и моря боли, которые бы непременно последовали за этим, ибо о разведчиках парень не стал бы говорить ничего, даже если бы его запытали до смерти. Но то, что его мучитель даже словом не обмолвился о легионе, поставило в тупик. Что же получается, разведчики ЦОПу не нужны? Неужели перевертыши? Бред какой-то…
В голове Йегера творилась настоящая каша, все смешалось и перемешалось до такой степени, что он не мог сложить два и два в простое четное число. Слишком много всего обрушилось разом, мозг отказывался все это принимать, предпочитая давать команды на лечение изувеченного тела. Пока Эрена, вновь связанного и с кляпом во рту, несли до камеры, он несколько раз умудрился вырубиться, сам того не замечая, как. Говорить о каком-либо сопротивлении не приходилось вовсе, дух-то, может, и не сдавался, а вот тело, лишившись такого количества крови, напрочь отказывалось слушаться своего хозяина. Все, на что был способен Йегер, так это болезненно охнуть, когда его буквально кинули как какой-то тюфяк на жесткий промерзший лежак, разбередив еще не успевшие затянуться раны. Наконец, его оставили в покое. Сейчас, возможно, самое время было привести в порядок мысли и как следует обо всем подумать, да только сознание то и дело ускользало куда-то во тьму, заставляя своего обладателя на краткие моменты отключаться, но почти сразу приходить в себя. Это сильно мешало, но ничего с этим поделать было нельзя, как иначе организму восполнять силы, уходящие на посильную регенерацию. Однако, боль уходила, развеивалась, как дым на ветру, заставляя сомневаться в том, а была ли она на самом деле, или просто являлась жутким кошмаром. А может Эрен сейчас проснется в своей постели в поместье Де Вито, спустится на завтрак, приготовленный заботливой рукой Ниллай, а рядом будут живые Анакора и сам старик Де Вито, рассказывающий какую-нибудь очередную нудную поучительную историю.
Очнуться заставил тонкий, звонкий голосок, до боли знакомый. Сколько Эрен провел в грезах, вряд ли бы он смог сказать, но, судя по всему, недолго. Йегер застыл и весь превратился в слух. Его мутило от сильной слабости, перед глазами все плыло, да и кровь мешала нормальному видению, зато сознание целиком и полностью настроилось на то, чтобы воспринимать услышанное. В этот самый момент тот же знакомый голосок выкрикнул «Имир», и глаза Йегера в шоке распахнулись, а во взгляд вернулись жизнь и осмысленность. Этот голос принадлежал Кристе, его бы Эрен точно не спутал ни с каким другим. Так что же, получается, Имир с Кристой тоже были здесь? А казалось, что дальше поражаться уже было нечему. Какого хрена Имир делала здесь? Разве эта предательница не ушла тогда с Бертольдом? Выходит, дружки кинули ее? Или это какая-то уловка? Куча вопросов и ни одного ответа. Но гораздо больше Эрена взволновало то, что в тюрьме ЦОПа очутилась Криста. Вот уж кому точно здесь нужно было оказаться в самую последнюю очередь! Но каким образом она очутилась тут? Была схвачена, как разведчица? Или… попала сюда с Имир? Ведь, если подумать, девушки всегда держались вместе. Но тогда это значит..? Эрен ткнулся лбом в лежак, чувствуя, как от ощутимого удара появилась новая ссадина. Не время думать об этом! Как бы то ни было, сейчас все они находятся в одной ситуации. И если судьба Имир Йегера мало волновала, в конце концов, она такая же перевертыш, и если он смог выжить, значит и с ней ничего не случится, даже если ее так же станут пытать, то вот Криста такого явно не переживет. Собрав последние силы, Эрен попытался, превозмогая боль, сдвинуться на лежаке и скатиться с него, что-то бессвязно мыча через кляп.
Мне нравится2Показать список оценивших
Autumn Rain 20 апр 2016 в 22:39
7 января 851 г.
– Имир. Простенько, – вслух прокомментировал Макс ответ девушки и, достав из-за пазухи блокнот и карандаш, сделал на бумаге пометку. – А фамилия?
На смуглом лице с россыпью веснушек отразилось непонимание, и капитан Зубная Фея готов был задать очередной, уточняющий вопрос, но в этот момент со стороны соседней камеры послышалась возня, а после гневные возгласы. Бастард Рейсса, нежеланный ребенок, гнойный чирей на славном имени государя, но ныне – печальная необходимость, являла свой напористый нрав. Однако потуги Хистории были пусты и бессмысленны, она лишь в очередной раз продемонстрировала свою слабость.
«Грех не воспользоваться. Сэкономлю время», – про себя подумал Фейке, едва сдерживая желание зевнуть. Он уже и забыл, когда его голова касалась подушки дольше, чем на три часа.
Что бы ни говорила девчушка, бьющаяся в истерике, как пичуга о прутья золотой клетки, Макс был с ней в корне не согласен. Она ничего не знала ни о мире в стенах, ни о ЦОП, ни о собственном отце. Она жила в иллюзорном мире, который подпитывался как ложью как извне, так и собственным самообманом. Жалкое зрелище. Но переубеждать ее – последнее, что капитану Фейке было нужно в данную секунду. Он свыкся с тем, что Центральное отделение военной полиции не встречают как героев; оно всегда в тени, лишь тянет за ниточки по воле единодержавца Рейсса. И через много десятков лет о них никто не вспомнит. Но если будет кому ходить по этой земле под защитой стен, разве оно того не стоит? Неизвестность – малая цена для сохранения мира.
«Задумался. А чувство, что неудачно моргнул», – отвлек себя от мыслей Макс и, положив блокнот на пол рядом с собой, сложил руки в замок.
– Ваше Величество, замолкните, – чуть повысив голос и наклонив голову по направлению к стене, заявил Фейке. Оскорбления были ему чужды. – Да будет Вам известно, допрашиваемый на простой вопрос об имени проявил агрессию и неразумное сопротивление, потому и оказался в пыточной. К тому же, на титане-то, как на собаке…
– Капитан, – обратился к Зубной Фее один из рядовых, что бдел за поведением арестантов.
Он склонится над ним и шепотом сообщил о манипуляции Хистории с кляпом и о разговорах, которые были слышны частично и полицейским. В сущности, ничего нового, милый девчачий лепет в каменных стенах подземелья, лишь подтверждение, что они друг другу небезразличны. После этого рядовой ретировался.
– Итак, Имир, продолжим. Есть несколько способов причинить человеку и не-человеку страдания. Первый – истязать его с помощью доступных средств. Под рукой у меня только карандаш, но я смогу найти ему применение, не сомневайся. Второй – сломить морально. Увы, в этом я не очень силен, пустословие не по мне. Посему, перехожу к третьему, не самому любимому, но самому действенному варианту – причинить боль близкому, – сказав так, Фейке щелкнул пальцами, и полицейские, что топтались напротив камер, незамедлительно вскинули винтовки в направлении той, где вжавшись в стену, сидела златовласая принцесса.
Макс выдержал короткую паузу, следя за выражением лица Имир, после же сделал предположение:
– Хистория Рейсс нужна своему отцу живой, и ты полагаешь, что я блефую. Тем не менее, да будет тебе известно, у каждого человека на теле есть множество точек, воздействие на которые способно причинить нестерпимую боль. Я не оставлю на принцессе ни единого синяка, но каждая минута твоего молчания будет стоить ей мучений. Но мы можем этого избежать, продолжив нашу душевную беседу. Я хочу знать, как вы очутились в округе Каранес? Кто мог оставить анонимное донесение, прошедшее прямо в ЦОП? Иными словами, я хочу знать все.
GIF2 MB
mel-hot-2.gif
Мне нравится2Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 25 апр 2016 в 15:18
7 января 851 г.
Походы в тюрьму стали подозрительно частыми явлениями для Имир. Но в прошлый раз всё прошло в принудительно-добровольном порядке, теперь же она сама оказалась по ту сторону решётки, и что-то ей подсказывало, что ни Райнер, ни Бертольд не помчатся на крыльях любви, дабы спасти двух девиц из темницы сырой. Хэппи энда не будет - вместо этого лишь пытки, боль и унижение с легким привкусом разочарования и мести к Первородному, чья обезьяня рожа требовала кирпича. Но куда было бы проще, если бы в клетке была лишь Имир. Однако Криста была рядом, в таком же каменном мешке, хоть и с большей привилегией, будучи дочерью самого властного человека в этом маленьком мирке. И лучше бы она молчала.
"Ребёнок? Девушка? Совесть и честь? Да что ты, бл#ть, несешь, мелкая? Не давай им лишнего повода для истязаний!"
И то, чего она боялась, свершилось в ту же минуту. Дуло винтовки было направленно прямо в Хисторию Рейсс, угрожая окрасить стены в алый цвет. Вот вам и совесть, и полицейская честь. Но это законы поверхности и жалкие прелюдии. Здесь же, под землей, живут совсем по другим правилам. И даже кровь Рейсса здесь ничего не решает. Так даже проще. Первобытно и со вкусом. Со вкусом красного железа и холодной стали.
"Они знают, кто она, но не знают, кто я. Пока не знают."
Имир продолжала молчать. Подобно в карточной игре, она предпочитала не раскрываться до самого конца, выжидая, когда соперник сделает ход первым, а затем ещё и ещё до тех пор, пока ходить было нечем. Мужчина же сразу выкинул козыри вперёд, а значит, что ничем уже удивить не сможет.
- А череп не треснет? - поднимая взгляд процедила она. В глазах читалась злоба отчетливо и ясно. Ей могли угрожать смертью сколько угодно и кто угодно, но покушаться и вредить Хистории никто не смел, хоть Первородный, хоть шавки Рейсса, хоть сами Стенодержатели и иные боги. Но лязг металла оков угас столь же быстро, сколько и гнев. Имир, в отличии он некоторых, прекрасно понимала, когда можно кричать "Татакаэ, за Родину, за Пиксиса", а когда лучше запихнуть все свои принципы в гузно. Ведь, так или иначе, в цепях была она, вокруг лишь армия полицейских, а единственный выход - плясать под дудку палача, - Всё знать никому не дано.
Имир продолжала изучать пыточного дела мастера, прощупывать почву, высматривать ловушки и опасные места. По минному полю гулять - без ноги остаться. И первое, что бросалось: Макс отличался от многих других полицейских. Иным закон не писан, ведь они сами закон, но в большинстве случаев именно этим они и развращаются и уподобляются животным. В глазах палача не было ни радости, ни энтузиазма. Будто это рутина его жизни, которые ему приходится проматывать снова и снова. И вот перед ним очередная жертва допроса, и вновь этот взгляд.
- Это всё не важно, - не позволяя среагировать на предыдущие слова, тут же заговорила она, отвечая на поставленные изначально вопросы, - не важно: как мы оказались в Каранессе, а тем более какое-то донесение. Я Имир, просто Имир. И я всего лишь пешка в Его руках. Титан - Обезьяна, знаете такого? Вижу, что знаете. Я помогла ему. Разрушение штаба разведки, спасение рядового Райнера, да. Всё ради того, чтобы спасти Хисторию Рейсс... и саму себя. Если хотите знать всё, ха, поймайте Обезьянку. Вот только он в Шиганшине. Хотя... он ведь сам придёт к вам, когда придёт время. Но вы, должно быть, и это знаете.
Мне нравится3Показать список оценивших
Shingeki no Kyojin | Role Playing Game
Shingeki no Kyojin | Role Playing Game 25 апр 2016 в 15:42
Имир, Хоуэлл, Александра
----> Крч в будущее
Мне нравитсяПоказать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс
Хоуэлл Дженкинс 5 мая 2016 в 20:44
15 января 851
Вокруг распростерлись необъятные луга, зелень которых уходила вплоть до самого горизонта, и лишь на границе виднелся низкий лес. Одноэтажный ветхий деревянный домик, окруженный низким заборчиком, больше похожим на загон, и одинокое дерево, одновременно неуместное и идеально вписывающееся в сложившуюся идиллию, будто бы некий насмешливый художник добавил эту антиномию в свою картину. Эрен знал, что это сон, очередной из тех, что теперь являлись ему каждый раз, как только сознание покидало его тело. Но несмотря на это знание, раз за разом он проживал каждый из своих снов, будто целую жизнь, даже зная, что все забудет при пробуждении. В этом сне он снова был девушкой, и длинная юбка шуршала при каждом движении, задевая о высокую траву, а ласковый теплый ветер развивал длинные волосы и норовил игриво сорвать с головы шляпку.
- Фрида, куда ты смотришь? - маленькая белокурая девочка дернула ее за руку, доверчиво и едва ли не влюбленно заглядывая в глаза. - Неужели тебе уже пора уходить?
Лицо малышки сделалось грустным, кажется, что еще немного, и ее губки задрожат, а из глаз покатятся слезы. На что Фрида ласково улыбнулась, протягивая руку и нежно проводя по розовой детской щечке пальцами.
- Прости, Хистория, мне действительно нужно уйти. Но обещаю, я еще приду, долго ждать не придется.
Девочка, которую звали Хистория, грустно вздохнула, понуро опустив голову. Кажется, она очень любила Фриду и вовсе не хотела расставаться с ней. Однако, она понимала так же, что Фрида все равно уйдет, как уходила всегда. Вот только ни одну из предыдущих встреч с сестрой Хистория, как ни старалась, вспомнить не могла.
- И ты принесешь мне книжку с картинками? - белокурая девочка вновь подняла личико, смотря на свою старшую сестру.
- Обещаю, принесу тебе самую красивую. А сейчас иди сюда, - присев на колени, Фрида позвала сестренку и крепко обняла ее, прижимаясь своим лбом ко лбу девочки. - Прости, Хистория, я должна снова сделать это. Но обещаю, приду к тебе так скоро, как только смогу.
Мимолетное касание пальцами головы девочки, легкий похожий на статическое электричество, заряд, и глаза Хистории застекленели на несколько секунд, когда же она очнулась, то не помнила ничего из того, что происходило несколькими минутами ранее, и недоуменно смотрела вслед уходящей незнакомке.
Картинка резко сменилась, теперь Фрида была дома, в своей спальне в просторной светлой сорочке длиной в пол. Она сидела перед зеркалом, расчесывая длинные волосы, и была чем-то очень довольна.
- Так-то лучше...
Образ поплыл и резко смазался, Эрен вынырнул из сна, медленно открывая глаза и впериваясь взглядом в заплесневелую стену своей тюремной камеры. За эту неделю, что он уже провел здесь, ничего не изменилось. Он был все так же связан, с кляпом во рту, практически без пищи и воды, и без солнечного света. Мучимый мыслями о предательствах, о собственном бессилии и никчемности, борьбой с собственным отказывающимся слушаться телом во время бодрствования, и странными снами в те промежутки времени, когда сознание покидало его, снами, что растворялись в памяти при каждом пробуждении. Но сегодня что-то было не так, иначе. Сны стерлись, но яркий образ красивой темноволосой девушки никуда не исчез, отпечатываясь в сознании и оставаясь в нем.
"Кто... это? Кто такая Фрида?"
Мне нравится2Показать список оценивших
Александра Смирнова
Александра Смирнова 6 мая 2016 в 2:53
15 января
«Седьмое, восьмое, девятое… Ведь, кажется, мы приехали седьмого? Да, точно седьмого!»
Хистория сидела в привычной за столькие дни заточения позе, подогнув под себя обе ноги. Поначалу нога затекала, да и вообще сидеть было жутко неудобно, но маленькая Рейсс старалась не обращать на это внимания. С детства ей говорили, что девушкам сидеть на холодном нельзя, особенно на камнях, а потому приходилось бороться с болью в мышцах. С каждым новым днем, которые она отсчитывала по свету в маленьком окошке под самым потолком, складывала осколки камней, чтобы не забывать, какое число. Но сейчас она сбилась. Сон был суровым, как и все предыдущие, с пугающими картинами, которые раньше можно было назвать одним словом «кошмар», но ныне подходило и под «реальность». Вырастающие из-под земли гиганты, с причудливыми особенностями некоторые, мыслящие. В ужасе разбегающиеся люди, а иногда и ни одного человека вокруг. И уже не имело значения, кто друг, кто враг. Все спасались, смотря только вперед, и даже не под ноги, растаптывая чужих детей и матерей. И все время через толпу показывалась мелькающая протянутая рука, голос звал, за ним бежала Хистория, но он ускользал. Никак он не могла понять, откуда же он доносится. Лишь смуглая рука тянулась то тут, то там, через людей, но протянуть ей свою не представлялось возможным – люди двигались плотным быстрым потоком. И на этом сон заканчивался. Одиночество, страх, обреченность.
«Десятое, одиннадцатое, двенадцатое…».
Каждый день был точным повторением предыдущего, словно кто-то включил день на перемотку. Утро прошлого дня не отличалось от предыдущего, то же самое и днем, вечером. Круг возможных занятий ограничивался пустым брожением по клетке, погружением в думы, сном. Первые несколько дней Хистория пребывала в полнейшем ужасе. Ее то и дело накрывали волны страха и паники, перед глазами вновь и вновь возникали дула ружей, направленные прямо на нее. Без дрожи, без сомнения на лицах. Безликие куклы, созданные для убийства… а быть может просто свет так падал. В голове юная Рейсс оправдывала юнцов всеми сподручными способами, внушала самой себе, что делали они это не по своей воле, и, если бы сигнал был подан, то ни один курок не был бы вдавлен. Хоть она совершала и ошибку в своих выводах, тем не менее, правда для нее была слишком болезненной.
"Тринадцатое, четырнадцатое, пятнадцатое."
Уверенность пришла позже. Лишь верой в то, что ее любимая совсем рядом, за парой десятков сантиметров толщины каменного барьера между ними.
-Имир, ты как? – По привычке тихо спросила девушка, подойдя к решетке, к углу, ближнему камеры веснушчатой. – Если все хорошо – мыкни один раз, если нет – два.
Хистория получала каждый день один и тот же ответ, он был вполне предсказуем. Вот только увидеть собственными глазами Имир Кристе не давали, и то возмущало девушку до глубины души. Так хотелось прийти к ней, сесть рядом и просто прижаться. Сразу бы весь страх и отчаянье уступили месту спокойствию, которое течет в жилах ее любимой.
Мне нравится2Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 15 мая 2016 в 21:30
15 января
Всепоглощающая тьма приняла её в свои объятия, спрятала от враждебного мира, спасла и уберегла. Вместе с великой тьмой погас последний свет; последняя искра угасла и растворилась в вечности. Последний звон раздался над пропастью бездонной. Безмятежную тишину ничто не смело нарушить. Никто и не хотел. Последний миг и гармония пустоты, что растянулась по обе стороны бесконечного горизонта, где инь и янь перестали балансировать на тонкой нити, но растворились, исчезли и ушли в забвение. Здесь тела мёртвых богов и человеческие пороки, воплощенные в холодные бездыханные тела. И добродетель человеческая разделила поле брани со своими братьями и сёстрами, увековеченные в разумах, но столь же мёртвых в действительности. Само неумолимое время поддалось искушению остановить свой ход, оно остановилось, замерло. Последняя капля клепсидры сферой зависла во тьме, а тьма удерживала этот хрупкий мир, столь прекрасный, но столь пугающий, и столь родной. Она бывала здесь и раньше, ходила по этим пустым коридорам, рисовала пустотой на стене, чтобы не забыть, но не смогла запомнить ничего. Она провела здесь даже больше, чем думала, если бы понимала, как работает эта единственная капля.
Она не сопротивлялась. Понимала, что это было неизбежно, что, рано или поздно, сей миг настанет для неё, и она была готова. Её тело падало медленно, не испытывая никакого сопротивления. Словно сингулярность, что впитывала в себя и звёзды, и планеты в далеком космосе.
– Кто ты? - раздался голос отовсюду и ниоткуда. Он был тяжёлый, хриплый и принадлежал не человеку, но в пустоте никто не показался, – Зачем ты здесь? Уходи, тебе здесь не место.
Имир молчала. Она узнала этот голос, она слышала его, она боялась его. Яркая вспышка ослепила, отдаваясь болью с головы до солнечного сплетения. Твёрдая земля; падение; раздался хруст; и вновь тишина, лишь собственное дыхание. Кости целы, на теле ни царапины, но холод пронизывал её тело, а с каждым выдохом исходил горячий пар. Она оказалась в лесу, который будто недавно пережил сильный пожар, но широкие угольные стволы возвышались над Имир, закрывая небо чёрными ветвями и столь же тёмными сухими листьями, что опадали даже от лёгкого порыва ветра. Земля безжизненная, пустая, здесь всё мертво и никогда более не будет жизни. Но этот лес она знала. Она помнила и эти деревья, и эту землю. Знакомые чувства, ностальгия смешалась с болью утраты, со скорбью. Свет исходящий из горизонта указывал на выход, но каждый новый шаг не приближал её к этой черте, будто лес разрастался сам по себе, делая его бесконечным. Чувства тревоги нахлынули, сбивая с равновесия.
– Имир, – раздался шёпот из пустоты. Он не был угрожающим, был знакомым, но девушка пыталась найти хозяина голоса, или же хозяйку, но за каждым стволом дерева было пусто, – почему ты одна? Где твои родители?
Она не успела ответить, как вдруг задрожал весь лес и листья осыпались от громкого, пронзительного воя. Эта тварь была куда больше волка и медведя. Имир почувствовала приближение опасности, но не могла разглядеть тварь, что приближалась к ней. Девушка побежала прочь, что ещё оставалось делать?
– Они здесь, – раздался другой шёпот, напуганный, жалобный - уходим, быстрее.
– Кто «они»? – спросила Имир про себя в жалкой попытке понять, что происходит вокруг.
– Ты слышала это? Снова этот рёв… Оно идёт к нам…Только не отставай! ИМИР!
Она споткнулась буквально на ровном месте, но почувствовала, как её ногу обвивает шипастая чёрная лиана, что тянулась по конечности всё выше и выше, а топот и треск ветвей слышался всё ближе, пока Имир не увидела тёмный дымчатый силуэт в страшной маске.
– Почему ты на меня так смотришь? – с треском, будто переламывали кости, со скрежетом металла завопило оно, – Это я.
Существо разинуло пасть и будто пыталась поглотить весь воздух и всё пространство в себя.В какой-то момент Имир зажмурилась, а существо исчезло, за ним и тяжёлая поступь, и жуткий хруст.
28:25
Assassin's creed IV: Black Flag–Blackbeard's Death
Мне нравится5Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 15 мая 2016 в 21:33
– Ты - это я, – рык исходил будто изнутри, омерзительные ноты текли по жилам гнойной жидкостью, поглощая всё тело, – Я - это ты.
– Нет, не правда!
Голос Имир не был услышан. Его проигнорировали как пустой звук. Тёмно-алая жидкость продолжала стекаться по рукам, как ни в чём не бывало. Голосов становилось всё больше, а шёпот становился всё громче:
– Ты, вор! Я знаю тебя, да, знаю!
– Почему ты не сказала, что ты… гигант?
– Координатой могут пользоваться лишь избранные. Ты не избранная. И я тоже.
– Тебе вообще знакомо понятие "забота?"
– Уходи отсюда! Я не хочу тебя видеть!
– А из тебя вышла бы стоящая королева гигантов
– Что ты чувствовала в тот момент, когда лишила её жизни?
– Свои своих не бросают, правильно?
– ХВАТИТ! – вскрикнула Имир, падая на колени, закрывая уши руками. В первые секунды это действительно сработало: голоса стихли.
– Ничего ты не знаешь, Имир, – вновь послышался тот самый рык и тень явилась позади, вглядываясь пустыми глазами прямо на девушку, – Прими меня!
Существо обхватило свою маску костлявыми пальцами, что вышли из тени и медленно сняла маску. Там, где должно было быть лицо, сиял яркий свет, который не позволял разглядеть лица, выжигая сетчатку:
–Ты - это ты. Вне зависимости от того, титан ты или нет. Это ничего не меняет, – постепенно тень стала исчезать, а луч света стал расширяться, –Ты мой человек. Это главное. Ведь так?
Имир поднялась и протянула руки вперёд. Она оказалась чуть выше источника света и чувствовала она в нём что-то родное.
– Ты вспомнила. Открой глаза. Проснись, Имир...
***
Она вновь очутилась в своей камере. Лужа талой воды уже разрослась до её ног, а несколько капель отбивали ритм. Вновь эта камера, вновь скучающая стража. Сколько дней прошло, она уже не помнила. Кажется, что сегодня как раз должно было быть день рождения Хистории Рейсс. Имир слышала её. Хистоиря не упускала ни ондого случая заговорить с ней. Простого "я в порядке, Имир. Как ты?" было достаточно. Жаль, что кроме мычания, ответить иначе она никак не могла. Они застряли. Рейсс не спешил появляться. А даже если он явится, то что тогда? Заберет Хисторию? Убьёт на месте? Имир была абсолютно беспомощна. Нет. Этот сон. Он явился не просто так. "Ты вспомнила". Эти слова врезались в память, запуская цепную реакцию. Звуки, голоса, картины. Перемешанные образы всплывали одна за другой. Она вспомнила. Действительно вспомнила своё прошлое. Но лишь малую часть. Дом. Она вспомнила свой родной Дом.
Мне нравится5Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 15 мая 2016 в 21:37
4:04
Brian Tyler (Far Cry 3 Ost) –Further
Мне нравится6Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 19 мая 2016 в 20:23
16 января
Сырость, вечное отсутствие дневного света, а где-то даже зловоние плесени, грибов и грызунов, которым так нравится скрываться в подобных местах. ЦОП - элита элит, но кто сказал, что темницы у них лучше? Пыточная была отменной, Макс редко жаловался на отсутствие "дополнительных рычагов давления", хотя капитан сам по себе был ходящей машиной пыток (и не только~), который знал больше десятка способов выбить информацию. И это без ложки.
Новенькая шла позади и предпочитала сохранять тишину. Ещё один плюсик, который Тея могло отметить про Одетт. Болтун - находка для щпиёна, таким Тея готова была бесплатно провести уменьшение языка тесаком.И хотя Тондра редко лишала себя в удовольствии оспорить приказ, охарактеризовать его исключительно благим матом и внести свои комментарии, по отношению к себе она такое допускала крайне редко. Лицемерие ведущие к противоречию, но разве Тея утверждала, что она святая?
- Эй, - громко свистнула Тея, когда две полицейские встали напротив одинокой камеры с заключенным титаном, - веснушка, проснись и пой, к тебе гости. Подними очи свои. Вот ведь тварь богопротивная. Тьфу.
Имир лишь открыла глаза, но даже головы не повернула в сторону выхода. Оригинальные приветствия её уже осточертели за эти дни, будто нельзя молча принести пожрать и попить. Нет, всем нужно проявить своё остроумие. Вот и спрашивается, кому хуже в темнице: заключенным, или страже? Иначе откуда этот дефицит в общении?
- Одетт, ты не смотри, что она скованная. Самые сильные мышцы у человека - его челюсти. Вцепится так, что не отпустит, хоть вырывайся. И она, к тому же, не человек. Титан она, так что будь аккуратнее. Выбей из неё всю информацию про других титанов и про разведку. Действуй на своё усмотрение, любой инструмент будет предоставлен, комната тоже, охрана предупреждена. Только не переусердствуй. У этих тварей регенерация, да, но от болевого шока они могут просто вырубиться. Вот и посмотрим, как ты чувствуешь эту тонкую грань. Удачи.
Тея похлопала по плечу новенькую, а сама направилась в другую камеру, где должен был содержаться Эрен Йегер. Не смотря на то, что Фейке выбил из него достаточно информации, приказ сверху однозначно требовал куда больше сведений, которыми мог обладать этот шкед. Почему-то это доверили ей, а не Максу. Тея не была столь искусной и сведущей в этом ремесле. Может, смена палача как-то действует психологически на пациента? Вот и узнаем.
Имир ничего не замечала. Он скопившейся грязи у глаз она плохо видела и не различала лиц. Всё было мутным и размазанным. Она видела лишь фигуру за решеткой. Похоже, что вторая волна пыток пришла наконец-то. Хоть какое-то разнообразие от скотской жизни и метафизических кошмаров. Послать бы палача куда подальше, да кляп мешался.
Тея не спеша добралась до камеры Йегера и окрыла дверь, которая согласно правилам, тут же была закрыта за ней. Вонь была невероятной. Ясное дело, когда ночной горшок не менялся с момента поступления. Да и горшка не было. Судя по лицу Эрена, тот в полной мере ощутил гостеприимство ЦОП-а. Догадывался ли он, что это было лишь началом, знает ли он, что его ждёт в будущем? Осталась ли в нём хоть капля надежды?
- Эрен Йегер, - спокойно, даже доброжелательно начала она. Некая смесь тактики "плохой и хороший полицейский-палач" с игрой в "сломанный телефон" с задержкой в сутки, - лейтенант Тея Тондра. Мне дали приказ получить от вас сведения, касающиеся Разведывательного Легиона после недавних событий, что, судя по отсчетам, привело к разрушению штаба разведки и гибели почти половины состава. Так же нас интересует информация о других титанах, которые были замечены в конфликте. Надеюсь на сотрудничество, ведь всё это во благо человечества.
Мне нравится2Показать список оценивших
Виктория Молис
Виктория Молис 21 мая 2016 в 16:58
16.01.851
Одетт ЦОП не очень-то нравится. Напоминает больницу. Или дом. Быть может, дело в том, что в холле она не задерживается, а вместе с Тондра идёт к темницам. Зато там обстановка родная, пусть и напоминающая о недавнем провале со старшим, мать его, лейтенантом Дилавром и его верной группой немых щенков. Караул пропускает далеко не сразу, озираются на неё, охранник на входе в обитель неудачников-заключённых толкает товарища в бок, посмеиваясь, мол, «свежая кровь». Некоторые вопросы, конечно, в голове возникают, например, самый банальный: к кому идем-то? Но их озвучивать – подписывать себе путёвку в царство недоверия со стороны куратора. А зарабатывать баллы к карме в минус за греховное любопытство хочется меньше всего.
Вот и камера, вот и веснуш…
Одетт замирает, скованная воспоминаниями, и пялится на скованного цепями титана. «Она!», - проносится в голове, пулей входя в висок, и Корде желает сию минуту выблевать вместе со скудным завтраком момент их знакомства. Та самая незнакомка-титан из разведчиц, которая разуверила её в жизненном убеждении о красивых людях, разбила нос и вывернула ноги. Дала пригласительное к отправной точке. Почти что лично сделала её монстром. Подобным себе чудовищем.
Слова Теи не воспринимаются, только последние урывки долетают до слуха, и полицейская криво усмехается, разбирая: «Не переусердствуй». Что-то её собутыльница не особо чувствовала тонкую грань, когда лицом впечатывала в прогнившие сырые доски. На ободряющий хлопок по плечу жандарм отстранённо, сухо отвечает: «Есть, мисс» и несколько секунд просто стоит перед камерой, въедаясь взором в образ перевёртыша. Жалость колется иглами, заставляя нервно дёрнуться плечо. Будет весело. Единороги пропускают в клетку.
Она приближается аккуратно, тихими, мелкими шажками, садится на корточки перед будущей жертвой натянуто улыбается, неуверенная, что титан вообще может что-то различить – до того мутный взор. С губ срывается истерический смешок. Сержант с трудом подавляет желание впечатать смуглое лицо в колено.
– Здравствуй. Ты помнишь меня. – Не вопрос – утверждение. Корде пальцами поднимает подбородок всё-ещё-незнакомки, на несколько секунд останавливая взгляд на кляпе. Что ж, видно, адекватные диалоги в компании веснушчатой – вовсе не её конёк. – Меня зовут Одетт. Если интересно.
Левой рукой даёт с короткого размаха пощёчину, не думая уже о положении кляпа, и шипит, впиваясь пятернёй в волосы, с силой оттягивая их назад:
– И мне было очень больно от удара о стол. О, как я хочу, чтоб ты сдохла, но живой ты ценишься больше. Искалеченной, морально уничтоженной, куклой, но живой. Оковы не натирают? Могут уже принести, ты только попроси.
Мне нравитсяПоказать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс
Хоуэлл Дженкинс 21 мая 2016 в 19:10
16 января 851,
Кто такая Фрида и по какой причине она являлась ему во снах, Эрен так и не смог вспомнить, он по прежнему забывал свои сны при пробуждении, но яркий образ Фриды отказывался покидать мозг, и это начинало напрягать. Не сошел ли он с ума, что ему всякие незнакомки в бредовых видениях являются? А что, если эта девушка с ним действительно как-то связана? Вот только как? Все сильнее было ощущение, что сны эти и вовсе принадлежали не ему, и что он, словно вор, прокравшийся в чужие видения, бессовестно похищал чьи-то воспоминания.
Этим утром Йегер проснулся с ощущением, что ему гораздо лучше, чем было все предыдущие дни. Конечно, его состояние было далеко от хорошего, но разум при пробуждении был на удивление ясным и незамутненным. Видимо, во сне он смог сменить положение тела, кровь прилила к затекшим конечностям, и теперь он чувствовал ими и холод, и сырость, но это неимоверно радовало. Его тело полностью восстановилось, мало мальски восполнив обширную потерю крови, и теперь вновь слушалось своего хозяина. Эрен приподнял от своей лежанки голову и осмотрелся, насколько позволяли связывающие его тело оковы. Камера больше не представлялась ему каменным гробом, в котором его замуровали заживо. Клетка, в которую он дал себя заключить, не более того. И умирать здесь он не собирался, в противном случае те, кто отдал свои жизни за него, умерли напрасно. Стоило лишь подумать об этом, как внутри все сжалось в болезненный комок. Анакора, старик де Вито... Ниллай. Сейчас думать об их гибели было нельзя, в противном случае Эрен вновь впадет в отчаяние, а этого случиться не должно. Сначала он должен придумать, что ему делать дальше. Да уж, умение составлять планы у него было на таком уровне, что вызывало саркастическую ухмылку. Эрен Йегер не утруждал себя продумыванием планов, сейчас он как никогда осознал, как же сильно он всегда в этом полагался на Армина. Но теперь Армина рядом не было, а значит придется что-то делать самому. Мысль о друге, а еще о Микасе придала ему сил. Он должен выбраться отсюда во что бы то ни стало, и вернуться к ним. В том, что Микаса и Армин живы, Эрен не сомневался ни на миг, Микаса сильная, она всегда была сильнее всех, она сможет защитить и себя, и Армина. Да и капитан Леви не позволит, чтобы с ними случилось что-то. Но ждать от них помощи Эрен не мог, не мог надеяться на нее, нужно было выкручиваться самому. Эрен бросил взгляд на решетку, всматриваясь во тьму подземелья. Где-то там в других камерах скрывались Криста и Имир. Конечно, после всего, что между ними произошло, у Эрена меньше всего было поводов искать поддержки Имир, эта хитрая стерва тогда его чуть не убила. Но сейчас они были по одну сторону баррикад - пусть вынуждено и лишь временно. Скорее всего, та попалась ЦОПу, пытаясь спасти Кристу, эта парочка всегда была неразлучной, и даже в тюрьме оказались вместе. С Кристой же Эрен предпочел бы перекинуться парой словечек, если бы только не чертов кляп. И стоило только подумать об этом, как послышались шаги. Эрен замер, напряженно вслушиваясь. Неужели привели кого-то еще? Сердце забилось в груди с такой скоростью, что казалось, вот-вот выскочит наружу. Однако это были всего лишь очередные ЦОПовцы. Две женщины, и обе Эрену знакомы - одна охраняла его, когда он сидел в тюрьме разведки по собственной глупости после того, как ушел с Бертольдом и Имир. А вот вторая с темной кожей, ее бы Йегер точно не забыл никогда. Эта женщина убила Анакору у него на глазах. От прилившей ярости тело Эрена напряглось, оковы жалобно звякнули, но свою добычу выпускать на волю не собирались. А женщина, словно бы прочтя мысли парня, направленные в ее сторону, развернулись и через минуту была уже в камере Йегера. Она подошла к скрючившемуся на полу разведчику, развернула его лицо, достала кляп, давая наконец-таки челюстям Эрена желанный отдых, и начала говорить.
Мне нравится1Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс
Хоуэлл Дженкинс 21 мая 2016 в 19:11
Все это время Йегер не сводил с нее потемневших глаз. Краем сознания он понимал, что раз женщина, представившаяся Теей Тондрой, здесь, то его ожидает очередная порция пыток. Но гнев вытеснил страх, прибавил силы к сопротивлению. Что говорила лейтенант, Эрен почти не слышал, да и ничего нового от нее услышать он и не мог. Однако два произнесенных напоследок слова резанули слух, заставив сцепить зубы и едва ли не зарычать.
- Я уже говорил вашему "дружку", что с убийцами не намерен разговаривать, - Эрен замолк, но через несколько секунд добавил. - Впрочем, раз вас так заботит благо человечества, тогда оставьте в покое разведку и не путайтесь под ногами тех, кто спасает ваши шкуры.
Мне нравится1Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 23 мая 2016 в 14:59
16 января
- Извинений ждёшь? - сплюнула она пенисто-кровавую смесь, разминая челюсть, которая наконец-то освободилась от кляпа. После такого остаётся сказать лишь "спасибо" за удар. Взбодрил, - Тогда в трактире ты бы поступила точно так же, будь на моём месте. Хотя, хах, ты ведь сейчас как раз на моём месте.
Конечно Имир узнала её, даже не смотря на крепкий градус в крови, а для этого титану пришлось влить в себя значительно больше водки, чем Бездонному Джо и Бобу Огнеглотателю. Она быстро признала в полицейской свою пятиминутную собутыльницу с чернявыми волосами, странной прической и ещё более странным выражением лица. Но не только это прельщало. Если бы Имир могла вскрыть это тело, то увидела бы часовой механизм с целой кучей дефектов, лишних деталей, будто собирали подшофе. Зато отполировано до блеска, будто кто-то намеренно пытался создать нечто особенное, но, как обычно и бывает, согласно классикам жанра, получается чудовище в плоти совсем ещё юной девушки.
- Неужели ты так серчаешь из-за того недоразумения? Из-за парочки синяков? Дело же совсем в другом, я права? Может, это из-за твоего напарника, который кинул тебя тогда? Считаешь себя никчемной, раз тебя так просто предали? Да, верно. Даже случайный собутыльник тебе разбил лицо и ногу сломал. А теперь ты отыгрываешься на тех, кто не может защититься. Как на мне. Уверена, что твои мотивы пойти в полицию такие же тупые. Убить хочешь? Так сними эти оковы, чтобы не натирали, и попробуй отомстить. Или ты настолько жалкая? Боишься опозориться? Очередной раз, ха.
Уже даже не ясно, кто кого допрашивал. Полицейская, или заключенная? Имир продолжала говорить и наблюдать за реакцией Одетт, чтобы выявить уязвимость. Она не просто хотела вывести полицейскую, сломить её или же просто спровоцировать. Имир посчитала, что это её шанс, чтобы... впрочем, пусть это пока останется секретом. Единственное, что ныне было важно - удерживать Одетт, не упустить жертву манипуляции, но и не перегнуть, когда последние струны лопнут, что приведет лишь к мордобою.
- Кстати, меня зовут Имир, если тебе интересно, Одетт.
Мне нравится3Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 23 мая 2016 в 15:00
"Я зе гавалиль вясему длюзку, ме-ме-ме" - повторила мысленно Тея детский лепет, мать её, надежды человечества, с которым приходиться говорить на "вы", вместо того, чтобы заставить жрать пыль, грязь и свои экскременты. Аж коробило от этого. Нежели даже Макс не смог вправить ему мозги? Или секрет был в том, что вправлять у мальчишки нечего, коль в голове плавленный сырок. Впрочем, всё это мелочи, которые стоит отбросить. Нужна было какая-то тактика. Перебрав в голове несколько из них, Тея решила избрать рискованный, но вполне действенный:
- Убийцы? Мы? Это МЫ всего лишь защищаем эти стены и человечество от гибели. Не разведка. Хочешь, чтобы мы оставили их в покое? Не путались под ногами? И тем самым обрекли всю страну на гибель? Вот уж нет. Может, ты не знал, но именно разведчики привели в стены Гришу Йегера, именно он обрёк наш мир на полное уничтожение! Это он пришёл в наш дом и убил невинных детей Рейсса! Ты знал об этом, щенок?! Хотя я вижу, что его сын весь в отца. Такой же тупой и самоуверенный, считает, что знает, как устроен этот мир, и знает, как его спасти. Так вот нихрена ты не знаешь, Эрен. Ты получил силу, которяа не должна быть у тебя. Ты даже не можешь её использовать, ты чуть не просрал всё на свете, дав бронированному захватить себя. Она должна быть у Рейсса, только Король может защитить нас. Именно он и защищал нас сотню лет, пока Йегеры не обрекли нас на смерть. Так что тебе, сука, лучше сказать, где твои сраные крылатые дружки и титаны, которые тебе помогают!
Слова закрепляются силой. Каждый новый звук сопровождался ударом, которые должны сломить мальчишку. Не позволить ему думать и соображать. Лишь внимать её словам и терпеть боль выбитых зубов. Удар, ещё один. Никакой жалости, никакой передышки. Даже когда костяшки рук начали ныть от боли, Тея не переставало. Ей нужны были ответы, хоть что-то.
Кровь медленно стекала по её рукам, капли срывались с кончиков пальцев, собираясь в лужице возле ног Йегера. Тее принесли кочергу в раскаленных углях и несколько режущих инструментов . Любопытно, сколько на сей раз выдержит малец, прежде чем отключиться. Или всё же истязание будут прекращены, стоит лишь сказать необходимое?
GIF983 KB
file.gif
Мне нравится2Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 23 мая 2016 в 15:00
Рейсс спешил как не в себе, так что солдаты еле поспевали за тучным мужчиной, сопровождая его по коридорам штаба. Он здесь не частый гость, некоторые и вовсе видели его впервые, но по званию не могли знать, кто это был. Поэтому на нескольких перекрестах он останавливался, тяжело дышал, пыхтел и искал нужное направление, а после подсказки тут же рвался идти дальше, пока не оказался в темнице, напротив Хистории Рейсс. Мужчина замер и не мог даже слова сказать. Наконец-то она нашлась. Его родная дочь, его ошибка, его бремя и его спасение. Он увидел, как выросла дочь за сколько? Пять лет? Семь? Он не думал, что когда-нибудь увидет её, раньше он даже не надеялся и не хотел видеть её. Но в тот день, когда вся его семья погибла, он только и делал, что искал Хисторию, которую однажды упустили из виду чертовы КТС-ники. Но теперь она здесь. Хистория жива и теперь может вернуться домой.
- Хистория, дочь моя, - лишь это смог выговорить Рейсс, - прости меня. Прости! Боже, почему она в клетке?! Быстро выпустите её!
Сопровождающий его лейтенант сперва растерялся и уже хотел сказать что-то в оправдание, но вовремя понял, что лучше быстрее исполнить приказ. Он спешно открыл дверь камеры и ушёл в сторону, чтобы не мешаться.
- Это просто какое-то недоразумение, - обратился Рейсс к дочери, не обращая больше ни на что внимание, - Хистория. Ты помнишь меня? Я твой отец. Ну же, не бойся. Я не дам тебя в обиду. Тебе больше не надо страдать. Ты можешь вернуться домой!
Мне нравится2Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс
Хоуэлл Дженкинс 23 мая 2016 в 21:32
16 января 851,
Его мир рухнул в одно мгновение, разбился вдребезги на мельчайшие острые осколки, будто зеркало под напором ударившего в него камня. Все то хрупкое душевное равновесие, внутренняя сила, желание сопротивляться боли, все, что держалось на вере в друзей, в себя, в свое дело - все кануло в пропасть и растворилось в липкой черной трясине безысходности.
Первые мгновения Эрен искренне не понимал, что происходит, почему нависшая над ним женщина говорила такие странные слова, бросалась нелепыми совершенно безумными обвинениями. Затем посыпались удары, женский кулак опускался раз за разом на лицо, плечи, шею, удары были четкими, умелыми, приносящими максимум урона и боли. От них невозможно было спрятаться, укрыться или как-то защититься, сопротивление душилось сковывающими тело цепями на корню. Сначала послышался хруст сломанной переносицы, по нервам резанула боль, а из глаз непроизвольно брызнули слезы, которые, смешиваясь с кровью на лице, создавали алые разводы. Парочка зубов разлетелась по разным углам камеры на радость притаившимся в углах крысам. Медленно, но верно, лицо Эрена превращалось в кровавое месиво с заплывшими окровавленными глазами, разбитыми вдрызг губами, с искривленным носом. Эрен не мог даже вскрикнуть, от забившей глотку крови его, кажется, вырвало. Йегер задыхался от боли, тщетно пытаясь сдвинуть свое тело хоть на сантиметр, лишь бы уйти от этого непрекращающегося избиения.
В этот момент психика парня дала сбой, шок и боль сделали свое дело - сломили барьер внутри, что надежно запирал непрошеные воспоминания в дальнем темном уголке сознания. И они хлынули в мозг, разрывая душу на три части, только одна из которых - самая маленькая, принадлежала Эрену Йегеру. Эрен вспомнил все - глазами Фриды Рейсс он видел собственного отца, ворвавшегося в церковную залу. Он видел перекошенное отчаянием и гневом лицо Гриши, залитое слезами, как тот кричал что-то и обвинял Рейсса, затем его отец неожиданно выхватил скальпель и проткнул свою руку, и на месте Йегера старшего появился огромный жуткий титан. Следом еще вспышка, рядом появился другой титан - Фрида Рейсс вступила в схватку с Йегером, но проиграла. Отец Эрена безжалостно расправился с ней, выдрав позвоночник, растоптав ее тело. В пылу схватки погибла не только Фрида, все дети Рейсса были раздавлены или разорваны. А затем Эрен увидел себя, того убитого горем ребенка, только потерявшего мать. Видел глазами отца, который тащил его куда-то в лес, потом в руках мелькнул шприц, и тонкая длинная игла вонзилась в руку умоляющего его прекратить мальчика. Он что-то говорил самому себе, но слова не долетали до утопленного в боли сознания. А затем тело маленького Эрена неестественно изогнулось, и вскоре на его месте оказался мелкий уродливый гигант, тут же кинувшийся на собственного отца и разорвавший его на части. Последнее, что помнил Эрен, как очнулся посреди леса среди ошметков тела родного отца, сжимая в руках его поломанные очки.
В какой момент парень перестал сопротивляться, вряд ли бы Тея, увлекшаяся своим кровавым занятием, смогла бы понять. Просто Эрен стал в ее руках словно поломанная кукла, марионетка с порванными нитями. Вот он - ответ на все вопросы, он лежал прямо перед Йегером, а тот отказывался видеть его и принимать. Но ведь с самого начала было ясно, что вся его жизнь и он сам - всего лишь навсего одна большая фатальная ошибка. Крылья свободы - один большой самообман, у такого как он не могло быть крыльев. Не монстр и не человек - подделка, нелепая никому не нужная попытка исправить существующий миропорядок. И что самое горькое - ради этой ошибки было потеряно столько жизней, столько людей, не заслуживающих смерти, сложили свои головы к ногам созданной некогда фикции. Но на этом все, хватит. Больше никто не погибнет по его вине. Ему суждено сдохнуть здесь, но о других он не скажет ни слова. Пусть это станет тем единственным хорошим поступком, на который он способен. Окровавленные губы разомкнулись, и Эрен едва слышно прошептал:
- Я... не... знаю... ничего...
Просмотреть все изображения
Мне нравится1Показать список оценивших
Audrey Laird
Audrey Laird 24 мая 2016 в 23:37
16 января
Накануне ей исполнилось шестнадцать лет. Кажется, совсем еще ребенок, у которого должно быть если не тихое счастливое детство, кое не представляется в условиях Трехстенья ни коим образом, так уж хотя бы не в за решеткой Центрального отделения полиции.
Уже с утра этого же дня Хистория сидела молча, забившись в угол своей скромной камерки. Она ловила каждое слово, что слетало с губ Имир и ее мучительницы. Каждый шлепок, стук и того же рода звук пробирал до косточек, толпы мурашек совершали забеги от кончиков пальцев и до макушки. Если она не смолчит, если выступит – то совершит ошибку, как тогда, с мужчиной. Тот быстро прознал, что Хисторию можно использовать в допросах, причем такой метод очень даже действенен. Уже не единожды Рейсс подрывалась с места, но опускалась обратно на корточки, закрывая рот ладошками. Наверно, это даже хорошо, что через каменную стену не видно, что происходит.
Но и то были не единственные голоса, нарушавшие относительную тишину затхлых подземелий. Где-то в глубине коридора, чуть дальше от ее камеры доносились голоса еще двоих, обладателя одного из которых она знала – Эрен. Вопросы однообразны, что сейчас, что неделей раньше. К чему спрашивать одно и то же? Или они думают, что дни заточения развяжут им язык больше, чем телесные издевательства? Изверги.
В очередной раз Хистория поморщилась, услышав резкий шлепок – пощечина. Удивительно, сколько жестокости может быть в такой юной полицейской, ведь десятая видела ее мельком, когда та только пришла и замешкалась у входа, отпирая замок - на вид как Имир, может чуть больше.
Странно, что на нее до сих пор никто не обращает внимания. Однако закон подлости, стоило только подумать, как тяжелая входная дверь со скрипом в очередной раз открылась. И вновь напряжение, каждый стук каблука о пол отдается ударом сердца в ушах. Пухлый мужчина невысокого роста, темные густые волосы, довольно опрятный и ухоженный вид, что стоит говорить и о сопровождающих его… солдатах-охранниках?
Ладони с лица упали на колени, Хистория непонимающе смотрела на мужчину, пыталась вникать в смысл слов, что он говорил. Но эта правда никак не укладывалась в голове. Отец? После стольких лет? Но зачем?
И все же, слова звучали неубедительно. Если бы правда хотел – давно бы уже со своей «свитой» нашел. Вернуться домой? А есть ли у нее дом? Ответ очевиден, сам собой напрашивается – нет. Нет у нее и отца… По крайней мере не было до этого момента. Была лишь Имир - с недавних пор ее семья.
Впрочем, сейчас это не столько волновало юную Рейсс, сколько тот факт, что этот мужчина, назвавшийся «отцом», может помочь выбраться отсюда. И прекратить издевательства над Имир, это на первом месте.
Наконец, оперевшись руками о колени и оттолкнувшись, Хистория встала и неуверенно направилась к «отцу». Вспомнились слова Первородного, он что-то говорил о Рейссах, будто она была не единственной представительницей рода, неужели не солгал, не блефовал?
-Отец? – Переспросила еле слышно девушка, оставаясь на расстоянии от мужчины и солдат, так и не переступив границу камеры.
Мне нравится1Показать список оценивших
Виктория Молис
Виктория Молис 25 мая 2016 в 13:35
16.01.851
Предупреждение о кляпе и крепких челюстях вспыхивает в сознании фейерверком, и образ Тондра за спиной даёт ей размашистый тяжёлый подзатыльник. Прокол! Интересно, за мелкие недочёты сильно наказывают?
— Не отрицаю. Избивать — занятие увлекательное, — сухо отвечает Одетт, пожимая плечами и стараясь засунуть гнев как можно глубже. Теряя рассудок под действием алкоголя и эмоций, она обычно становиться неуправляемой, ведомой лишь жестокостью машиной. И, если человечность полицейская оставила вместе с гибелью Ирмы за ненадобностью, то способность мыслить трезво ныне ценится на вес золота.
Речь титана проходится иглами по позвоночнику, зубами гиганта разрывает плоть на части. Губы дрожат, глаза едва не вываливаются из орбит. Матушка, хах, задавала такие же вопросы, на которые даже не хочется пытаться отвечать. У Корде всё просто: если не можешь сказать правду самому себе, игнорируй проблему.
Дело ведь ни в синяках и неделе, проведённой в госпитале? Верно. Это из-за очередного предательства? Конечно. Считает себя никчёмной? Пошла ты за Марию в жопу мира.
Запрос к мозгу: фильтровать слова собеседницы. На минуту сержант прикрывает веки, выравнивая дыхание. Настойчиво мысленно повторяет фразу, желая, чтоб та отпечаталась на внутренней стороне черепа: «Спокойно (почему нельзя вводить спокойствие в вены инъекцией?!), подавляй злость, подавляй, это легко». В крайнем случае, можно очень долго вырывать ей язык. Раз за разом, ежедневно, пока она не начнёт говорить нужные ЦОП сведения. Одетт, с трудом сохранив душевное равновесие, растягивает губы в улыбке, хмыкает и со всей возможной доброжелательностью спрашивает:
— Словесный понос окончен? Наверное, долго держала рот закрытым. На мнение заключённого с острым языком и полным отсутствием инстинкта самосохранения мне плевать. Обидно с непривычки, да. Но тупой настолько, чтобы снимать с тебя оковы, я себя не считаю. А мстить и так могу. Твоей относительной беспомощности не гнушаюсь.
Она поднимется с приседа, расправляя плечи, и слышит имя оборотня.
— Ими-ир, — задумчиво тянет единорог, поднимая взгляд к потолку. Пробует на вкус, будто ощущая на языке вкус тягучих конфет из Митры. — Рада знакомству. А теперь к протоколу. Что ты можешь поведать о титанах и Обезьяне? И что ты вообще? Что ты за фрукт и под каким соусом тебя подавать? Советую не упрямиться.
А сейчас она мысленно передразнит своего мучителя, выльёт ещё один ушат колкостей вперемешку с дерьмом на чернявую макушку и получит по веснушчатой мордашке сапогом. Похожа Одетт на предсказателя?
Мне нравитсяПоказать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 26 мая 2016 в 23:49
16 января
1/2
Предсказательницей Одетт, может, и не была, но на удивление Имир хорошо выстояла так называемый словесный понос. Но ведь и речи веснушчатой не спроста были названы так. Имир была права, целиком и полностью. В прошлом она успешно раскалывала людей своим излюбленным методом, будь это деревнщина, как Саша Браус; солдат до мозга костей, как Райнер Браун; или же ангел с обрезанными крыльями, как Криста Ленц. Может, секрет был лишь в том, что они - люди, а перед Имир был вовсе не человек? Маленький чертенок, чьи глаза - дороги в ад. Подавление эмоций, отсутствие границ для жестокости и человечности, если таковы вообще имеются. Будто кто-то намеренно пытался взрасти монстра; мать, или отец, или боги знают, кто ещё. Оставалось отдать им должное: у них получилось, и они перестарались.
- Под соусом разбитых в кровь полицейских, сама же знаешь, - огрызнулась Имир. Девушка не собиралась сдаваться так просто. Если Фейке действительно мог внушать ужас, то перед лицом Одетт она не испытывала страха не больше, чем перед уличным щенком, - давай, подойди чуть ближе, я скажу тебе на ушко, кто такой Первородный и о других титанах.
Цепи звенели, отбивая ритм в унисон каплям воды, тяжелому дыханию и скрипу подошвы, созидая жуткую гармонию. Недолгая беседа уже начала утомлять, так что нет, Имир не успела соскучиться по разговорам. Единственное, чего она желала, выбраться отсюда поскорее и забрать Хисторию. Забавно, что именно в этот момент к соседней камере подошли полицейские и какой-то мужик. Лишь краем уха Имир еле-еле сумела раслышать слово "отец". Для неё же это была цель, за которой её и отправили. Как удачно сложилось, или всё же расчеты Первородного были верны? Стало быть, таким шансом нужно было воспользоваться.
- Смотрю, у тебя сержантские лычки. Ротик у тебя маленький, и могу поспорить, что ты ещё девственница, - Имир вовсе не собиралась отступать. Если уж начала давить на больное, то стоило продолжить, иначе попытка тщетна и плакали её планы, - так как такой трусливый полицейский вроде тебя, который нападает исподтишка, а после напивается, оплакивая свою просранную жизнь, смог дослужиться до столь почтенного звания? Может... ловкость рук?
Не смотря на то, что Имир сверлила своими янтарными глазами Одетт, пытаясь пирокинезом сотворить очаг возгарания, её внимание было целикосм направлено на соседнюю камеру, подслушивая разговор отца и дочери.
- Хистория, - повторил Род Рейсс, не сводя глаз, - ты так похожа на свою мать. Мне так жаль из-за того, что с ней стало.
Не в силах больше сдерживаться, отец сделал неспешно два шага вперёд, заходя внутрь каменного мешка. Он не был глуп и легко мог понять, что Криста почти не помнит его. Тем лучше. Смерть матери, изгнание из дома, украденная жизнь. Рейсс считал, что поступал, как лучше, но всё равно оказался ужасным человеком. И даже сейчас, когда дочь была прямо перед ним, он собирался сделать то, что не осмелился бы сам.
- Дочь моя, я обещаю, что с тобой этого не повторится. Прошу, пойдём со мной. У тебя есть дом, есть семья. Есть сестренка, её зовут Лили, - он подошел к ней совсем близко и обнял, как обнимает отец свою родную дочь, но Хистория будто окаменела. Впрочем, её можно было понять, -пойдём со мной. Тебе здесь не место.
Рейсс покинул камеру и приказал двум полицейским позаботиться о Хистории: покормить, помыть и даьб новую одежду, чтобы затем подготовили к отъезду. Путь ожидал долгий. Третьего же отправил обратно в поместье. С остальными Род направился в камеру Эрена Йегера, над которым во всю трудилась Тея Тондра.
Женщина стояла над мальчишкой и пристально наблюдала за результатом. Какое жалкое зрелище. Разведчик, титан, надежда человечества. Такая картина вызывала лишь рвотные позывы, но Тея ограничилась смачным плевком в сторону Эрена. В избиении тряпичной куклы чести нет, как и удовольствия, а результат и вовсе кот насрал и не закопал.
Мне нравится1Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 26 мая 2016 в 23:50
2/2
"Не знает он, как же. Я вытряхну из тебя всё дерьмо, мелкий ублюдок", - настойчево уверила себя же Тея, взяв в перчатке раскаленную кочергу, что одаривала двоих своим собственным чарующим светом, но столь же враждебным и жестоким. Раз она ввела его в бесознательное помутнение, она же его и вытащит оттуда. А что может быть более подрящим средством по утрам, чем раскаленный металл? Кочераг ещё не коснулась Эрена, но тот мог почувствовать сильный жар, а затем металл соприкоснулся с тонкой кожей шеи, злобно шипя, обугливая плоть разведчика без крыльев.
- Говори!!! - перекрикивая мальчишку, Тея надавила ещё сильнее, а затем отбросила кочергу в сторону, чтобы взять один из режущих инструментов, - Говори всё, что знаешь, или я вырежу твои яйца и заставлю их сожрать на десерт!
В общем, не долго Тея была хорошей полицейской. Её выводило, что она не могла получить хоть жалкий бит информации! Неужели ничего?! Никаких планов разведки? Никаких путей сообщения и контактов? Никакх имён офицеров?! Совсем ничего?!
Спасени пришло, откуда не ждали. Так оно обычно и бывает, классика жизни. Нет, шагов она не услышала, но стоило лейтенанту окликнуть Тею Тондру и потребовать прекратить истязания, как она тут же угрожающе замерла над Эреном, нехотя убирая инструмент прочь, который уже успел проникнуть под кожу заключенного титана.
- Остановитесь лейтенант, хватит с него, вы уже достаточно потрудились, - приказал Род, рассматривая долгожданную находку - носителя Координаты, силы Рейссов. Картина была уродливой, кровавой, испачканной болью, но в то же время столь прекрасной, - наденьте обратно кляп и приготовьте к транспортировке. Скоро выдвигаемся.
. . .
Мне нравится1Показать список оценивших
Виктория Молис
Виктория Молис 27 мая 2016 в 10:17
16.01.851
Имир не расколешь давлением и насилием, это Одетт понимает быстро. Титану вообще больше пошло бы место Корде: такого красноречия и отсутствия страха перед чем-либо ей приходиться видеть второй раз в жизни. Первым примером подобного поведения была и остаётся матушка, навязчивым призраком следующая за дочерью. Всё же веснушчатая удивительно походит на Элен, отчего хочется развернуться. Прошествовать к выходу из камеры и вновь приложиться к бутылке в попытке забыть воскрешённые памятью детские года. «Ах, милая, ты в этом новом платьице кажешься даже менее уродливой!», «Одетт, ты нисколько не ведьминское отродье — я не ведьма», «К чему эти истерики? Разве я не права? Разве когда-либо будешь права ты?». Вот и находи после этого себе собутыльников. Опьянённый горем и медовухой человек уязвим, как крот на солнцепёке, и выведать у него болезненные точки проще, чем можно себе представить.
«Да мать твою, навешана цепями по самое не хочу, а будто Регина Капоне на выезде!», — мысленно возмущается полицейская, чуть ли не скрежеща зубами от досады. Кажется, Имир вовсе не смущает собственное незавидное положение, и, если бы та захотела, она давно бы уже плюнула сержанту в лицо кровавым сгустком без тени смущения или боязни. Действительно, трудно уссыкаться от страха при виде того, кого ты лицом в стол впечатывал. Скорее, она чувствует по отношению к себе презрение. Ничего, не впервой, Одетт живёт с пренебрежением к своей персоне уже девятнадцать лет, и подобные ситуации, в какой-то степени привычны. Как рыба в воде плещется в чужом негативе.
Единорог скептично вскидывает бровь и застывает, слушая продолжение словесного поноса Имир. Первые минуты подавляет желание расхохотаться, но с губ всё-таки срывает нервный смешок. Ох, ну, если перевёртыш хочет таким образом надавить на больное, то немного мимо: с издёвками и шутеечками на тему ниже пояса она свыклась ещё с момента получения злосчастных лычек. Кхм, как же девятнадцатилетняя лоботряска быстро продвинулась по карьерной лестнице? Вариантов мало, а одарённость и везучесть Корде признавать никто и сейчас не хочет.
— И никакого мошенничества, — назидательно произносит в ответ жандарм, утвердительно кивая. — А про трусость и просранную жизнь не надо ля-ля.
Одетт со всей возможной силой бьёт подошвой сапога по лицу, стараясь, чтобы пресловутые челюсти не зацепились (мало ли, лейтенанты зря не предупреждают), и повторяет движение ещё пару раз, целясь в нос. Рот (тоже маленький, оно и видно) пригодиться. Для последнего пинка направление ударов чернявая меняет, попадая по солнечному сплетению.
— Я тебе скормлю живьём крыс этого подземелья, окуну в содержимое коллектора и отдам на растерзание Писе, а потом в масле сварю. Уверяю, живой ты останешься, говорить сможешь. Давай упростим себе и мне жизнь, а? Или мне кочергу тащить?
Мне нравитсяПоказать список оценивших
Audrey Laird
Audrey Laird 28 мая 2016 в 23:40
16 января
Криста прищурилась, напряглась, но шагу назад не ступила. Не двинулась и тогда, когда полнотелый мужчина сгреб ее в объятия, причитая о ее сходстве с матерью, вот только одно «но» - не столько слушала Рейсс названного «отца», сколько прислушивалась к действиям за стеной. Пока что тихо, только разговоры.
Хистория чувствует неуверенность и сомнение. Действительно этот мужчина ее отец? Так странно, что подобно герою явился в подходящий момент впервые за пят… шестнадцать лет. А теперь стоит, с матерью сравнивает. Создавалось ощущение, что кто-то говорил ей нечто подобное, но какое сходство можно проследить между ней и женщиной, которая отвергала родную дочь? Которая одарила тяжелой пощечиной, когда маленькая Рейсс попыталась обнять ее?
Столько лет Хистория была совсем одна, была вынуждена бродить по улицам, сливаться с толпой, но и не быть задавленной ею же. И за все то время этого мужчины не было рядом, он не подавал ей руки и тем более не прижимал отцовской хваткой. Что теперь забыл он здесь?
Пока девушка терзалась мыслями, «отец» двинулся вперед. Только сейчас Хистория вышла за пределы камеры (и при этом не была схвачена, задержана и брошена обратно) и пошла вслед за мужчиной.
Вид издевательств над беспомощным мальчиком, который некогда был ее сослуживцем. Надежда человечества не может противостоять женщине полицейской, которая без дрожи в руке вновь и вновь возносит вверх и опускает свое орудие. Сердце девушки дрогнуло, ноги отказались двигаться далее, юная Рейсс просто остановилась, сделав резкий разворот назад и закрыв руками лицо.
Но и эта картина была не самой ужасающей. Именно в тот момент, когда мужчина что-то сказал жестокой полицейской, ее глазам предстало еще более ужасное зрелище. Тяжелая подошва с размаху столкнулась с лицом благоверной, которая без возможности оказать сопротивление мужественно выносит удар. Брызги крови окропляют темные камни под ее ослабевшими руками. Говорят, что лежачих не бьют. Увы, даже «благочестивые» полицейские этого не придерживаются. Имир правда хотела, чтобы она была в их рядах? Отвратительно. Но тут Хистория не смогла сдержаться, наконец, не удержав тихий крик. Замявшись на первых словах, произнеся их сначала тихо, а потом чуть громче, девушка стала резко и быстро дергать мужчину за рукав.
-П..папа, папа, прекрати это, прошу тебя, ты же можешь. Она… жизнь мне спасала столько раз, так нельзя, пожалуйста, - чуть ли не через слезы уже умоляла Рейсс, наконец, заглянув в глаза родителю.
Мне нравится1Показать список оценивших
Хоуэлл Дженкинс
Хоуэлл Дженкинс 29 мая 2016 в 21:57
16 января 851,
В один момент ушли все эмоции - боль, страх, отчаяние, вина. Не осталось ничего, в душе стало так же пусто, как в том мире, куда ныряло сознание Эрена, когда он отключался во время пыток. Изнутри будто бы вытащили все, оставляя лишь темную всепоглощающую пустоту. Мысли из головы ушли в тот момент, когда ее заполнили образы из воспоминаний, хлынувшие через образовавшуюся брешь подобно бурному речному потоку. Эрен погрузился в эти образы, растворился в них и больше ни на что не реагировал.
Однако такой расклад его очередного палача совсем не устроил. Реакция на жар у самой кожи, а затем резкую боль пришла замедленная, будто с трудом добираясь до рецепторов мозга. В итоге Эрен очнулся только тогда, когда кожа на шее уже задымилась и появился тошнотворный запах паленой плоти. Расширенные до этого зрачки резко сузились, тело рефлекторно дернулось, а когда Тея нажала на раскаленную кочергу сильнее, вдавливая ее в плоть до самого мяса, Эрен и вовсе едва ли не выгнулся дугой, сбрасывая с себя держащие его руки. Изо рта вырвался короткий крик, но он тут же затих, так как воспалившаяся гортань не давала не то, чтобы произнесли хоть звук, но даже нормально вдохнуть воздуха. Через несколько секунд Йегер принялся задыхаться, тщетно открывая и закрывая рот, как рыба, вытащенная из реки и брошенная на берег. Перед глазами все поплыло, но тело не прекратило дергаться. Кожа на запястьях беспощадно содралась кандалами в кровь, однако несколько звеньев цепи тоже не выдержали бешеного напора, раскрепляясь.
"Я же так умру!" - билась в голове лихорадочная мысль. Почему-то умирать совсем не хотелось несмотря ни на что, во всяком случае не так. В конце концов, находясь внутри титаньей туши, он испытывал температуры почти такие же, после каждого обращения на теле оставались болезненные ожоги. Да, ему такая боль была совершенно не впервой. И сейчас он не мог, не имел права так просто сдаться. Пусть он сам не понимал, почему, но хватался за жизнь изо всех сил. В итоге, в последний момент, когда мучительница уже ослабила давление на кочергу, повинуясь чьему-то голосу, он смог вывернуться, уходя от жгучего прикосновения раскаленного металла. Ожог тут же начал регенирировать, в глотку и легкие хлынул желанный воздух, от которого тут же закружилась голова. Последнее, что увидел Эрен перед тем, как снова лишиться сознания - лицо человека. Ничем совершенно не примечательное лицо, жестокое в своем безразличии и слабом блеске любопытства в глазах. Оно тоже часто являлось Эрену в его видениях, так что теперь Йегер даже не смог бы с точностью сказать, действительно ли он видит этого человека перед собой, или это очередная галлюцинация. Их взгляды встретились всего лишь на пару секунд, не более, а дальше сознание Эрена вновь провалилось во тьму.
Мне нравитсяПоказать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 30 мая 2016 в 17:19
16 января
Почти за сотню лет существования стен ЦОП так и не изменился. Там, снаружи и на поверхности, они представляют из себя грозную элиту, блюстителями порядка, карающую длань самого Короля, и только он был властен над ними. Здесь же, в тени и в ночи, под землей, подальше от людским глаз, они перевоплощались в тех, кем были на самом деле: палачами, что сохраняли хрупкий мир в равновесии по одному лишь слову, по одному лишь жесту Родерика Рейсса.
Сломленный, но живой Эрен Йегер - вот что нужно было Королю. Он был наслышан об упрямстве мальчишки. Дух в нем был силен, но сильнее была жажда мести. Первое нужно было сломить, второе использовать, тогда Эрен сам пойдет на встречу, сам склонит голову и перестанет сопротивляться. Наблюдая, как изможденного паренька сковывают по рукам и ногам, натягивают кляп и уносят к выходу из темницы, Родерик испытывал странное чувство спокойствия, которое давно уже не ощущал в себе, начиная с той ночи, когда погибла вся его семья. Он понимал, что сегодня, всё можно будет вернуть на круги своя. Рейссы вновь получат свою Силу и смогут отстроить город заново и защититься от врага, что собирается уничтожить их мир. Но теперь этому не бывать. Есть Сила, заключенная в Эрене, а есть сосуд - Хистория. Наконец-то пазл был собран воедино! Оставалась лишь малая незначительная деталь. И эта деталь была в Церкви Рейсса.
Голос родной дочери тут же вырвал его из размышлений. Она умоляла? Плакала? И всё ради какой-то девчонки недотитана? Дети так любят своих питомцев, будь это уличный щеночек или семи метровый титан. Мужчина понимал, что её присутствие будет лишним и даже опасным. Угрозу следовало бы уничтожить сразу после допроса, но в то же время ясно осознавал, что лояльность Хистории была превыше всего. И если он может купить её расположение к отцу, который бросил её совсем ребенком, то следовало исполнить столь невинную просьбу.
- Спасла жизнь? - недоверчиво переспросил он, взглянув дочери прямо в её глаза. Нет, Хистория говорила правду, но он нисколько не верил перевертышу и никогда не поверит, что титан будет спасать человека, не имея личных мотивов. Впрочем, наличие целой армии полицейских из центрального отдела придавало уверенности, что Имир не станет угрозой в последующих событиях, как и Эрен. - Хорошо, дочь моя, будь по-твоему. Лейтенант, остановите допрос. Пленница отправится с нами.
О том, что пленница отправится, но лишь в цепях, Родерик решил умолчать. Он понял, что сможет использовать новый козырь в дальнейших событиях. Питомец мог подойти как нельзя лучше. После того, как приказ был отдан, Рейсс со своей дочерью и группой полицейских направились прочь из темницы. Тем временем лейтенант Тея Тондра, передав мальчишку другим полицейским, направилась в камеру, где вовсю шел допрос с элементами пыток, где дирижировала Одетт Корде, заодно проверив, как новоиспеченный ЦОП-овец справился со своей задачей.
Пленница отхаркивала кровью и грязью, похрустела челюстью, но все зубы были на месте. Нужно было отдать должное сержанту Корде, удар у неё поставлен хорошо. Вместе же с ударом пришло осознание, что Имир на сей раз ошиблась с точкой давление. Да, это был довольно банальный ход, но ведь мог бы сработать. К сожалению, веснушчатая видела мучительницу лишь второй раз в своей жизни и не могла знать о ней всего, а экстрасенсорные способности, если и были, то умерли в зачатке. Но больше всего Имир не хотела, чтобы всё это видела Хистория, но и здесь судьба повернулась своей толстой прыщавой задницей. Имир попросту не оставили выбора. Нельзя было позволить Одетт продолжать истязания, нельзя было перевоплотиться в чудовище.
Мне нравится2Показать список оценивших
Имир Ленц
Имир Ленц 30 мая 2016 в 17:20
- Может, это и сработало бы на других, - придя в себя, ответила Имир на угрозы Одетт, - но не на мне. Я это уже проходила, а вот ты вряд ли. Но знаешь, я ведь на самом деле у тебя в долгу. Ты тогда помогла мне найти очень важного для меня человека. За разбитый нос ты мне уже отомстила, а сейчас я дам то, что тебе нужно. И тогда мы будем квиты. Только слушай внимательно: про двух титанов вы уже знаете (Карл и Шиллер), но я расскажу про двух других. До событий в штабе они скрывали свою силу, так что даже разведка не знала про них. Одна из них Анна Батхёр, разведчица. Наверняка она сейчас с высшим командованием, как Эрен в своё время. Второй Василий Кривчук, тоже разведчик, но дезертировал. Он наверняка скрывается от всех. А вот про Обезьяну рассказать мне нечего. Могу лишь сказать, что у него много союзников, как за стеной, так и внутри, как люди, так и гиганты с титанами. Надеюсь, ты удовлетворена?
Имир чувствовала полное истощение. У неё больше не было сил говорить, и ей нечего было больше сказать. Хотелось просто закрыть глаза и проснуться в той самой мельнице рядом с Хисторией. Они могли бы уйти и спрятаться от всего мира, но сами же направились прямиком в ловушку. Но пески времени никогда не пойдут обратным ходом.
Стальная дверь со скрипом открылась и внутрь вошла Тея Тондра. Она не слышала всего, что сказала Имир, но сам факт, что пленница была столь разговорчивой, уже давал надежду, что Одетт не очередной кусок дерьма, обернутый в форму полицейского, и что из неё может выйти хороший ЦОП-овец.
- Время вышло, Одетт Корде. Ну как, порадуешь чем-нибудь? Пойдем наверх, по пути расскажешь, что тебе удалось узнать.
Вместе полицейские вышли из клетки, а на их место пришли другие, которые стали готовить пленницу к транспортировке. Спустя всего несколько минут Имир лишилась остаток сил и потеряла сознание, вновь оказавшись в том чёрном лесу, наедине с Существом.
Тея, получив довольно значимые данные от Одетт, оказалась весьма довольна трудами сержанта. Юный ЦОП-овец даже услышал из её уст "молодец" и "продолжай в том же духе". Лейтенант даже не стала заставлять Корде ожидать результата решения старшего по званию, которое на самом деле должно было быть написано в письменном виде и передано лично в руки:
- Что же, поздравляю тебя, Одетт Корде. Ты прошла проверку, можешь считать, что теперь ты одна из нас. Я порекомендую тебя майору, и уже с сегодняшнего дня ты переводишься в Центральное Отделение с сохранением звания сержанта. Но не расслабляйся, у нас ещё полно работы.
Эрен, Хистория, Одетт, Родерик -> Переход в Церковь Рейсса
Тея -> Переход в Округ Яркель: Дом Бельфлера

Приложенные файлы

  • docx 22624367
    Размер файла: 107 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий